Дорога скорби

Мы держали его в загоне поближе к дому, вот что больше всего бесит. У нас есть еще две старых полукровки на дальнем поле, но эти варвары к ним не прикоснулись.

– А сколько человек знало, что к вашему жеребцу можно подойти? спросил я нейтральным тоном. – И насколько это было просто сделать?

– Сид, – воскликнула она, – не думайте, что мы не ломали голову над этим! Проблема в том, что все наши друзья знали о нем. Мы восхищались его перспективами. А тогда, в Челтенхэме, мы говорили насчет тренера. Старый Ганнерс, у которого мы тренировали жеребца раньше, умер, а нам не нравился этот его наглый помощник, которому досталась конюшня, так что мы спрашивали у всех вокруг.

– Ясно. И вы нашли тренера?

– Нашли, но, конечно...

– Такая досада, – посочувствовал я. – С кем вы договорились?

Она назвала мне имя первоклассного специалиста.

– Несколько человек сказали, что с ним у нас не будет проблем.

– Верно. – Я мысленно вздохнул и спросил больше по обязанности: Чем вам больше всего понравился праздник?

– Приехала королева, – сразу отозвалась она.

– На мне были толстые теплые ботинки, и я чуть не упала из-за них, когда кланялась. – Она рассмеялась. – А, вот еще что! Я думаю, вы знаете, что там, в Зале славы, есть ваши фотографии?

– Это большая честь, – сказал я. – Мне вручили золотой кубок с выгравированной надписью, который я как раз вижу с того места, где сижу.

– Ну вот, мы стояли перед этой выставкой о вашей жизни, читали надписи, и сам Эллис Квинт подошел к нам, положил руку мне на плечо и сказал, что наш Сид замечательный парень во всем.

Вот дерьмо, подумал я.

– Конечно же. Мы много лет знакомы с Эллисом. – На том конце провода она тепло улыбалась.

– Он ездил на наших лошадях в любительских скачках. Так что мы пригласили его к нам выпить после Золотого кубка. Такой был приятный день. Она вздохнула. – А потом эти ублюдки... вы поймаете их, правда, Сид?

– Если смогу, – сказал я.

Оставив множество незаполненных клеток в своей таблице, я поехал в Эпсом в сумрачном расположении духа, соответствующем погоде.

Ворота были закрыты. Зонтики свернуты. Яркие цвета июня поблекли под дождем, и счастливой выглядела одна герань.

Я уныло прошел к линии старта, где уже толпились двухлетки, ожидая сигнала к скачке на короткую дистанцию, и стал задумчиво обозревать передние ноги лошадей. Тонкие мускулистые ноги несли тысячефунтовые тела со скоростью почти сорок миль в час.