Дорога скорби

Без труда мы заварили чай в чайнике и сели за выскобленным старым деревянным столом в центре пить его из больших кружек.

– Вы совсем не такой, как я себе представляла, – сказала она. – Вы уютный человек.

Она мне нравилась – ничего не поделаешь.

– Вы совсем не такой, как мне о вас говорил брат, – продолжала она.

– Боюсь, я не сказала вам, что это он остался на поле вместе с ветеринаром. Это он сказал, что я должна позвонить вам. Он не говорил, что с вами так уютно, он сказал, что вы жесткий человек. Я должна была представить вас ему, но вы же видите, что творится.

.. Так или иначе, я целиком полагаюсь на него. Он живет в соседней деревне. Брат приехал сразу, как только я ему позвонила.

– Это он – отец вашего племянника? – спросил я нейтральным тоном.

– Господи, нет. Мой племянник, Джонатан... – Она запнулась, качая головой.

– Вы не захотите говорить о Джонатане.

– Он – сын нашей сестры. Ему пятнадцать лет. У него неприятности, его исключили из школы... отдали на поруки... Его отчим терпеть его не может.

Моя сестра не знает, что делать, так что я сказала, что он может немного побыть здесь. Но это не помогает. Я никак до него не достучусь. Но вы же не думаете, что он что-то сделал жеребцу? – с ужасом спросила она.

– Нет, ни в коем случае. Что у него за неприятности? Наркотики?

Она вздохнула и отрицательно покачала головой.

– Он вместе с двумя другими мальчишками украл машину и разбил ее.

Джонатан сидел на заднем сиденье. Парнишке, который был за рулем, было тоже пятнадцать.

Он сломал шею, и его парализовало. Они называют это "покататься". Покататься! Самое настоящее воровство. И Джонатан нисколько не раскаялся. Он бывает настоящим поросенком. Но с жеребцом... это ведь не он?

– Нет. Точно не он. – Я глотнул горячего чая и спросил:

– В окрестностях было известно, что вы держите своего замечательного жеребца на этом поле?

– Ева, которая смотрит за ним, ни о чем другом не говорит. Вся деревня знает. Вот почему сюда сбежалось столько народу.

Половина деревни, да еще эти туристы. Да еще в такую рань.

– А ваши друзья? – предположил я.

– Все знали. Я купила его на торгах в октябре. Его родословная это мечта. Он поздний жеребенок – родился в конце апреля, а на следующей неделе должен был начать тренироваться. Ох, Господи!

– Мне очень жаль, – сказал я. Я заставил себя задать неизбежный вопрос:

– Кто из ваших друзей приезжал сюда, чтобы полюбоваться жеребцом?

Она не была тупицей.