Дорога скорби

– Ни один из приезжавших сюда не мог этого сделать! Как? Лорд и леди Декстер? Конечно, нет! Гордон и Джинни Квинт, и милый Эллис? Не будьте глупцом. Хотя я полагаю, – в ее голосе послышалось сомнение, – что они могли сказать о нем другим. Это не было тайной. После тех торгов любой мог узнать, что жеребец здесь.

– Конечно, – сказал я.

Мы допили чай и вернулись в гостиную. Племянник Джонатан неотрывно смотрел на меня, и, улучив момент, я, чтобы проверить свое впечатление, кивнул головой по направлению к двери и пошел на выход.

Я пересек холл и через остававшиеся открытыми двери вышел на стоянку.

– Сид Холли, – позвал он.

Я обернулся. Он стоял шагах в четырех, все еще не доверяя мне полностью. Его произношение и общий вид говорили о дорогих школах, деньгах и привилегиях. Рот и поведение говорили о неряшливости.

– Что такое важное ты знаешь? – спросил я.

– Эй! Послушайте! О чем вы говорите?

– Ты хотел мне что-то сказать, ведь так? – без нажима сказал я.

– Не знаю.

Я слишком часто видел это выражение, чтобы ошибаться. Он знал что-то, что должен был рассказать, и только его бунтарство заставляло его молчать так долго.

Я не стал взывать к лучшей стороне его натуры, поскольку не был уверен в ее существовании.

– Ты проснулся раньше, чем в четыре часа? – предположил я. Он бросил на меня свирепый взгляд, но промолчал.

– Ты что, терпеть не можешь помогать кому бы то ни было? Никто не уличит тебя в хорошем поведении. Скажи мне, что ты знаешь.

– Она меня убьет, – сказал он. – Хуже – она выгонит меня из дома.

Он произнес несколько англосаксонских слов, чтобы произвести на меня впечатление своей взрослостью. Очень патетично. К сожалению.

– У нее такие дурацкие правила, – сказал он. – Быть дома к половине двенадцатого вечера.

– А сегодня ночью ты не был? – предположил я.

– Меня отпустили на поруки, – сказал он. – Она вам сказала?

Он сделал еще два шага по направлению ко мне, подойдя на нормальное для разговора расстояние.

– Если она узнает, что я уходил, я опять могу попасть в колонию.

– Если она тебя посадит, ты хочешь сказать?

– Но... черт... отрубить лошади ногу...

Вполне возможно, где-то и была у его натуры лучшая сторона. Угонять машины было о'кей, калечить лошадей – нет. Он не мог выкалывать глаза пони – не тот это был тип.

– Если я улажу это с твоей тетей, ты мне скажешь? – спросил я.