Дорога скорби

– А что о нем рассказывать?

– Что знаешь. Для начала – чем он занимается?

– Он работает на правительство.

– Чиновник какой-то. Ужасно скучный.

Я подумал, что скучный – последнее определение, которое я применил бы к тому, что прочел во взгляде Арчи Кирка.

– Где он живет? – спросил я.

– В Шелли-Грин, в паре миль от тети Бетти. Она и по лестнице не поднимется, если он не поможет.

Добравшись до Ламборна, я свернул к ветеринарной лечебнице. Хотя я ехал медленно, ветеринары оказались еще медлительнее. Они все еще выгружали жеребца.

По выражению напряженного ожидания, застывшему на лице Джонатана, я предположил, что он впервые видит отрезанную ногу, хотя разглядеть он мог только наложенную повязку. Я сказал ему:

– Если ты сможешь полчаса подождать меня, это хорошо. Если нет дело твое. Но если ты попробуешь угнать машину, я лично прослежу, чтобы твое условное освобождение кончилось.

– Эй, может, дадите мне шанс?

– У тебя было множество шансов. Полчаса, о'кей?

Он молча и сердито посмотрел на меня.

– Привет, Сид, – рассеянно сказал он, затем взял ведро, в котором лежала нога, и повел меня в маленькую лабораторию, полную микроскопов и разнообразных приспособлений для взвешивания и измерения. Развернув ногу, он установил ее в станке и осмотрел.

– Хорошая, чистая работа, – сказал он.

– Ничего хорошего в этом нет.

– Вероятно, жеребец почти ничего не почувствовал.

– Как это сделали? – спросил я.

– На ноге нет другого такого места, в котором можно ампутировать копыто, не используя пилу. Сомневаюсь, что можно с такой точностью отрубить ногу одним ударом тяжелого ножа. И сделать это несколько раз, с разными животными, ведь так?

– Ну так вот, я думаю, что мы могли бы поискать хозяйственные ножницы.

– Хозяйственные ножницы? – воскликнул я. – Ты имеешь в виду что-то вроде тяжелых ножниц, которыми отрезают головы уткам и фазанам?

– Что-то в этом роде, да.

– Но такие ножницы слишком малы.

– А как насчет ножа для потрошения? Вроде тех, которыми потрошат оленей в горах? – Господи.

– Однако тут есть следы сжатия. Судя по балансу, я бы сказал, что это тяжелые хозяйственные ножницы. А как он заставил жеребца стоять спокойно?

– На земле были кусочки конского корма.

Билл пристально уставился на разрубленный конец бабки.

– Даже если я смогу пришить ногу, жеребец уже никогда не будет бегать.

– Его хозяйка это знает. Она хочет сохранить ему жизнь.