Дорога скорби

– "Горячая линия" – это его собственная идея. Неплохая, если не считать сотни ложных сообщений. Но сегодня я ничего не могу вам сказать.

– Не "не можете", а не хотите.

– Очень часто это одно и то же.

– Избавьте меня от философии!

– Я с наслаждением читаю вашу еженедельную страницу, – сказал я.

– Но не хотите появиться на ней?

Она вскинула голову.

– Многие просили меня не печатать то, что я знаю.

Я не хотел окончательно поссориться с ней и мог отказаться от мимолетного удовольствия подшутить над ней, поэтому я принял доброжелательный вид и не стал комментировать.

– Вы женаты? – спросила она.

Она больше привыкла задавать вопросы, чем отвечать на них. Поэтому ощутимо замешкалась, прежде чем сказать:

– У меня то же самое.

– Передайте Кевину, я очень сожалею, что не могу описать ему подоплеку событий. Передайте, что я поговорю с ним в понедельник.

– Этого недостаточно.

– Больше я ничего не могу сделать.

– Вам кто-то платит? – требовательно спросила она. – Другая газета?

– В понедельник. – Я поставил пустой стакан на стойку.

Она посмотрела на меня взглядом, в котором не было феминистской агрессии и не читалась необходимость набирать очки в битве, которую выиграло предыдущее поколение. Я подумал, что, возможно, Индия Кэт-карт не создана для продолжительного брака, как и я. Я женился на любящей и милой девушке и заставил ее ожесточиться – худшая и самая печальная ошибка моей жизни. Индия спросила:

– Вы не голодны? Я целый день ничего не ела. Мой кошелек выдержит два обеда.

Бывает хуже. Я быстро обдумал вероятность того, что меня размажут по пятнадцатой странице, и решил, как обычно, что у всякого риска есть свои пределы. Рискуйте, но с предосторожностями – великий девиз.

– Ваш ресторан или мой? – улыбаясь, спросил я, и тут же в ее глазах мелькнул слабый отблеск триумфа – она подумала, что рыбка попалась.

Меню было поразительным, но по давней привычке я заказал самые простые блюда, с которыми можно было неплохо управляться одной рукой, кресс-салат, кэрри из утки с тушеными овощами.

Лучше всего в этом ресторане было то, что шум делал приватную беседу невозможной – все, что там говорилось, могли услышать за соседними столиками.

– Итак, – сказала Индия, – Бетти Брэккен была в слезах?

– Я не видел ни одной слезинки.

– Чего стоил этот жеребец?

Я попробовал овощи и решил, что они пережарены.

– Никто не знает, – сказал я.