Дорога скорби

Я перезвонил Чарльзу, который, кажется, вздохнул с облегчением, услышав мой голос.

– У меня все нормально, – сказал я.

– Однако Эллис – рыцарь в сверкающих доспехах.

– Но Джинни... и Гордон... Они мои друзья.

– Ладно, – сказал я. – Если бы я отрубил ногу лошади, что бы вы сказали?

– Но ты же не будешь этого делать.

Я вздохнул. Вот в чем проблема. Никто не может поверить, что это Эллис.

– Сид, приезжай в любое время, – еще раз пригласил Чарльз.

– Вы моя крепость, – сказал я, стараясь, чтобы это прозвучало легко.

Затем я перезвонил Арчи Кирку и спросил, по-прежнему ли Джонатан остается у Бетти Брэккен.

– Я разговаривал с Норманом, – сказал Арчи. – Джонатан теперь увлекся водными лыжами и целыми днями торчит на озере. Бетти платит за это сотни фунтов и говорит, что это достойная цена, чтобы держать его вне дома.

Завтра он тоже будет на озере. Может, нам всем там встретиться?

Мы договорились о времени – и встретились. Когда мы приехали, Джонатан был на воде.

– Вот он, – указал Норман.

Стремительная фигура в алом костюме взлетела по трамплину, взвилась в воздух, перекувыркнулась и опустилась на воду на обе лыжи.

– Это – Джонатан? – недоверчиво спросил Арчи.

– Он самый, – сказал Норман. – Я бывал здесь понемногу все эти дни. У него не только прирожденное чувство равновесия, но он еще и бесстрашен.

Мы с Арчи молча смотрели, как Джонатан выбрался на берег, уверенно бросил веревку и лыжи на причале почти с тем же щегольством, что и сам Норман.

Однако радость его заметно потускнела от мрачного предчувствия, когда он увидел застывшее на лице Арчи ошеломленно-бесстрастное выражение. Я принес из машины спортивную сумку, вручил ему и сказал, чтобы он унес ее в раздевалку.

– Ладно, – ответил он.

Джонатан ухватился за ремень сумки и пошел к раздевалке босиком, унося свои лыжи.

– Невероятно, – сказал Арчи, но он в жизни на лыжи не вставал.

– Это только начало, – отозвался Норман. Через несколько минут, в течение которых мы говорили об Эллисе, к нам приблизился некто в синем спортивном костюме, в черных кроссовках, бейсболке и темных очках, с листом бумаги в руке. Он остановился футах в пятнадцати от нас.

– В чем дело? – озадаченно спросил его Норман, как незнакомца. Вам что-то нужно?

– Сними очки и бейсболку, – сказал я. Он снял.