Дорога в Китеж

Между Третьим отделением и императорской резиденцией совсем недавно была проведена линия новейшей связи, чем генерал очень гордился. – Прямо перед приемом от Константина Николаевича сообщили, что его высочеству нездоровится.

Обер-прокурор и чиновник особых поручений переглянулись.

– Это может изменить всю картину, – медленно произнес Воронин. – Британский подданный откуда-то знал об опасности, но предупредил только Константина? Что если в этом деле британский след? Методы слуг королевы Виктории известны. Когда на карту много поставлено, они не чистоплюйничают.

Вспомните убийство Грибоедова. Какова комбинация: взять верх в Азии, выведя в правители России удобную им фигуру.

– Какие британцы? При чем тут британцы? – забеспокоился Дрентельн. – Есть обстоятельства, которыми я должен озаботиться при расследовании?

– Нет, вы сосредоточьтесь на «Народной воле», – сказал ему граф. – А британской версией мы поручим заняться господину Воронину. Вы ведь не забыли навыки прежней службы, Виктор Аполлонович? О, ежели бы ваше предположение подтвердилось… Это было бы совсем, совсем иное дело…

Вика повернулся к генералу.

– Александр Романович, служит ли у вас старший филер Водяной, то есть Трофим Водянов?

– Как же. Отменный сотрудник.

– Не могли бы вы предоставить его в мое распоряжение?

Дрентельн жалобно поглядел на графа.

– Все мои силы брошены на поиски народовольцев. Вы же знаете, как я ограничен в средствах. Каждый толковый человек на вес золота!

– Сделайте, как просит действительный статский советник, – веско молвил Толстой.

 – И вообще обеспечьте ему все условия для работы. Мы с вами, генерал, теперь поедем к государю. Первое потрясение у него, я полагаю, прошло. Нужно сообщить ему о второй линии расследования и составить план дальнейших действий. Виктор Аполлонович, вы оставайтесь здесь и ни на что другое не отвлекайтесь. Немедленно сообщайте мне о каждом вашем шаге.

Агент Водянов был лучшим из лучших, еще дубельтовской выучки. Кого только не выслеживал – и шпионов в Крымскую войну, и «стилетников» во время польского восстания, и нигилистов, и пропагандистов, и террористов.

Кличку «Водяной» он получил не только по фамилии. Он сам был словно вода – тихий, текучий, без вкуса, цвета и запаха. На обманчиво мягком, подоплывшем лице взгляд не задерживался, что делало Водяного почти невидимкой. Он еще и виртуозно мимикрировал. Ведя «объект», по нескольку раз менял обличье. Мог изобразить хоть приказчика, хоть мастерового, хоть нищего, даже беременную бабу.