Дорога в Китеж

Работа начальника тайной полиции предполагает тонкость и использование прецизионных инструментов. Дрентельн же рубил наотмашь, приводя в ужас и негодование так называемое общество. Про генерала даже сочинили стихотворение, в котором он инструктировал своих подчиненных:

В прошлом году на шефа жандармов было покушение. Он ехал в карете, и прямо в центре города, средь бела дня, в генерала стрелял какой-то всадник. Не попал, лишь порезало щеку осколками стекла. Дрентельн велел догнать мерзавца, но тот спрыгнул с лошади и ушел дворами.

Заметили, что он прихрамывает. В ту же ночь по приказу взбешенного генерала в Петербурге были арестованы все хромые, которыми назавтра переполнилась Петропавловская крепость. Покушавшегося среди них, разумеется, не обнаружилось. Таков был бравый Александр Романович.

В одном месте его сбивчивого рассказа Воронин вскинулся.

– То есть как? – недоверчиво переспросил он. – Две недели назад ваши люди при обыске на подозрительной квартире нашли план Зимнего дворца?

– Да.

И, представьте себе, именно Желтая столовая там была помечена крестиком.

– И вас это не насторожило?

– Об этом никому больше говорить не следует, – сказал Толстой. – Все равно тут ничего уже не поправишь. Вы лучше скажите, почему отсутствовал великий князь Константин Николаевич?

– Не могу знать, – растерялся Дрентельн. – Это важно?

Генерал вышел в приемную, а Воронин вдруг кинулся вновь перебирать уже просмотренные папки с донесениями секретных агентов.

– Вообрази ситуацию, – покачал головой обер-прокурор.

 – Государь и его старшие сыновья погибают, а попрыгун Константин уцелел. Престол достается одиннадцатилетнему Николаю. И Россия получает в фактические правители его старшего дядю, милейшего Константина Николаевича… В разгар конфронтации с Британской империей, когда нам необходима стальная твердость, у кормила державы встал бы либеральный слюнтяй. Бр-р-р, помыслить страшно. Что ты лоб хмуришь?

Виктор Аполлонович нашел то, что искал.

– Вот.

Донесение агента по кличке «Камердинер», приставленного к известному особняку на Английском проспекте, восемнадцать.

– Да. Вчера вечером там был сеанс Юма – того самого, спирита.

– Ну и что? Известно, что великий князь увлекается столоверчением и прочей чепухой.

– Ты слушай! Британец вызвал дух царя Николая Незабвенного, и тот воспретил сыну идти в Зимний дворец…

– Я про-теле-фонировал во дворец, – сказал он, щеголевато выговаривая трудное слово.