Дорога в Китеж

Его бы на службу в Третье отделение.

– К сожалению, ни при чем, – вздохнул Вика.

Ему пришло в голову, что вечер может пропасть не совсем попусту. Встреча с Питоврановым кстати. Можно узнать полезное и после доложить графу.

– Слушай, расскажи, что творится у ваших. Сейчас, после такого потрясения, от вас зависит очень многое. В конечном итоге исход борьбы решат не полицейские меры, а битва за умы. Что ваши думают? Что намерены предпринять?

Он поморщился. Говорить под крики, причитания и стоны эпилептика было трудно.

– Пойдем куда-нибудь, потолкуем.

Махнув Водяному, что тот свободен, Воронин взял товарища под руку и повел к выходу.

Разговор продолжился на набережной, пока поджидали извозчика.

– Наши бурлят и кипят, – рассказывал Мишель. – Готовы тушить пожар всем миром. С утра до вечера дискутируем, как лучше взяться за дело. Честно признаться, я сбежал на спиритический сеанс, чтоб хоть немного передохнуть от речений про спасение России и государя.

– Могу вообразить. Наши кликуши не лучше либеральных.

– Лучше, – серьезно молвил Питовранов. – Патриоты беснуются от любви к отечеству, а мои прежние дружки от любви к себе.

Посерьезнел и Виктор Аполлонович.

– Уже говорил это и повторю еще раз. Как же я счастлив, что ты теперь с нами, а не с ними. Ты знаешь, я тебя всегда любил, но твоя вражда ко всему, что мне дорого, подвергала это чувство тяжкому испытанию. Умный человек может долго блуждать, но в конце концов выйдет на правильную дорогу.

– У Кудеяра-разбойника совесть Господь пробудил. – Михаил Гаврилович сделал вид, что покаянно вешает голову. – Не совесть – разум. Или, выражаясь по-научному, инстинкт самосохранения. Одно дело – шпынять власть за тупость и косность, но когда на улицах звучат выстрелы и взрываются бомбы… Когда в царя палит, как в куропатку, какой-то полоумный Герострат… Он, конечно, не ангел, наш царь, и прямо скажем не светоч ума, но ведь это он освободил крестьян, дал обществу дышать, вытащил из турецкой пасти несчастных болгар.

Слушать Мишеля чиновнику особых поручений было отрадно. Решительная перемена случилась с Питоврановым прошлой весной, вскоре после того, как террорист Соловьев гонялся за императором с револьвером.