Дорога в Китеж

Журналист засмеялся.

– Договорились. Увидимся у князя.

Совещание идейных вождей патриотического лагеря было событием большой важности, и все же назавтра к назначенному времени Воронин опоздал.

На то была серьезная причина.

Днем он был у графа. Тот сидел за столом мрачнее ненастной ночи.

– Я от государя, – сказал Толстой. – Перемены, которых я опасался, свершились. У нас правительственный переворот.

– Неужто Милютин с Константином взяли верх? – побледнел Вика.

– Не совсем… А впрочем, черт его знает. Учреждена Верховная распорядительная комиссия с не вполне понятными, а стало быть, неограниченными полномочиями.

Этакий «Комитет общественного спасения». Отныне настоящим правительством будет она. Знаешь, кто назначен председателем, а по сути дела диктатором? Нипочем не догадаешься.

Виктор Аполлонович напряженно ждал.

– Граф Лорис-Меликов.

Лорис-Меликов был заслуженный боевой генерал и опытный администратор, но деятель сугубо провинциального калибра. Последнее время он управлял Харьковским генерал-губернаторством.

В близости к государю замечен не был, в столице мало кому известен. Назначить всем чужого человека в руководители чрезвычайного правительства – это в самом деле было неслыханно.

Видя ошеломление помощника, Толстой объяснил:

– Государь сказал, что решил остановиться на фигуре компромиссной, не принадлежащей ни к одному из лагерей. Лорис-Меликов хорош тем, что сумел утихомирить вверенную ему область, не прибегая к репрессиям. Его, как ты помнишь, послали в Харьков после того, как застрелили прежнего генерал-губернатора, князя Крапоткина.

Все ждали от новой метлы суровостей, но Лорис, наоборот, принялся раздавать леденцы и пряники. И это сработало. Край успокоился. Мы-то с тобой понимаем, что подобные затишья ненадолго, но император увидел в «харьковском эксперименте» надежду. Тут еще совпало, что Лорис как раз оказался в Петербурге по делам. Расстарался, представил государю доклад, как можно восстановить спокойствие, не прибегая к жестоким мерам. Ты знаешь государя, он очаровывается красивыми сказками, как барышня. Неприятной правды, которую излагаю я, слышать не хочет. Уверовал в нового мессию…

– У харьковского генерал-губернатора репутация либерала. Народовольцы даже не стали включать его в свой список «палачей», приговоренных к смерти. Значит, все-таки победили милютинские, а мы потерпели поражение, – озабоченно сказал Вика.

Ему сейчас было не до нежных чувств начальника – кажется, в государстве произошла катастрофа.