Дорога в Китеж

Даже если он будет молчать (они почти всегда молчат), через свидетелей, знакомства и прочее протянется нитка к организаторам. И тогда общество увидит, что для «Народной воли» существует лишь один закон – крови. Это покушение станет переломным пунктом борьбы за умы и сердца. Одна из классических моделей победоносного сражения называется «Удар в пустоту». Это когда противник наносит удар, не достигший цели, и тем самым открывает свой незащищенный фланг.

Увы, вражеский фланг оказался защищенным.

Расследование началось еще ночью и продолжалось весь день.

Личность стрелявшего установили сразу – вопреки ожиданиям, он назвал себя сам. Некто Молодецкий, двадцати пяти лет, иудейского происхождения. Только что прибыл в Петербург, в связях с «Народной волей» и вообще с революционерами никогда не замечался и не подозревался. На вопрос, кто надоумил его на злодейский умысел, с наглой ухмылкой ответил: «Кто-кто. Хер в манто». После чего сжал губы и больше рта не раскрывал.

Лорис-Меликов понаблюдал из-за портьеры пять минут и понял: пустая трата времени.

Снова ошибка. Надо было кончить мерзавца при задержании.

Но раз уж так вышло, главное – быстрота, как при хирургической ампутации. Заодно явится случай показать, что новая власть умеет не только приятно мурлыкать. У нее есть стальные когти, при необходимости они разят молниеносно. Ситуация для этого была правильная. Все потрясены, все полны сочувствия к жертве ничем не спровоцированного покушения. Ждать, чтобы сочувствие переключилось на Молодецкого, нельзя.

В один день военно-полевой суд вынес приговор: виселица. И постановил назавтра же исполнить. Вот что такое «ган».

Михаил Тариэлович попробовал обратить несчастный инцидент на пользу дела. Сказал императору, что шеф жандармов, позволивший террористу подстеречь главу правительства прямо перед резиденцией, достоин отрешения от должности. Но оказалось, что Толстой с Дрентельном уже побывали у государя с ябедой и свалили всё на самого председателя Комиссии. Он-де пренебрег всеми рекомендациями и отказался от телохранителей, о чем Дрентельн даже подавал докладную записку.

Царь выбранил Михаила Тариэловича и объявил, что отныне помещает его под полную опеку жандармского начальника. По всем вопросам безопасности слово Дрентельна – закон.

Идиот Дрентельн немедленно превратил особняк на Большой Морской в неприступный Севастополь, аж улицу перегородил. На первом этаже обосновался жандармский караул, который – каково? – не подчинялся хозяину дома.