Дорога в Китеж

До подъезда, над которым горел фонарь, оставалось всего несколько шагов, когда навстречу Михаилу Тариэловичу, из темноты в круг света, шагнул некто тощий, долговязый, в обтрепанном пальто и серой фуражке. Лица генерал разглядеть не успел. В глаза бросился только револьвер, неестественно огромная черная дыра дула.

Мозг человека войны умел не только переключаться из режима ума в режим мудрости и из состояния «ган» в состояние «жао». Он обладал еще одним качеством – в момент физической опасности вовсе отключался.

Тело начинало двигаться словно само по себе, повинуясь инстинкту. Это драгоценное свойство не раз спасало Лорис-Меликову жизнь в молодые годы, когда он дрался с горцами в Чечне и Дагестане.

Не раздумывая, генерал качнулся в сторону, и пуля, пущенная почти в упор, прошла через борт шинели, не задев тела. Второго выстрела не последовало, потому что Михаил Тариэлович схватил руку с револьвером и вывернул кверху. На секунду он и стрелявший прижались друг к другу, и теперь лицо злоумышленника оказалось совсем близко.

Оно было костлявое, перекошенное, обрамленное кустистой бороденкой.

– Меня пуля не берет! – прорычал Лорис-Меликов прямо в мерзкую рожу.

Он впился бы в нее и зубами, такая его охватила ярость, но в следующее мгновение из подъезда вылетел Джафаров, всегда дожидавшийся начальника у дверей, и сзади вцепился бородатому в горло, швырнул наземь, бешено ругаясь по-лезгински, стал бить ногами.

– Полегче, – сказал Михаил Тариэлович. – Он живой нужен.

Уже подбегал жандарм, дежуривший на улице.

Растяпа, прошляпил террориста.

Рядом могли оказаться сообщники, поэтому генерал быстро вошел в дом. Его колотило.

Ярость была направлена не на террориста, а на себя.

Знаменитый умник, гордящийся умением всё рассчитывать на десять ходов вперед, постыднейшим образом ошибся. Революционеры не стали ждать. Они наплевали на общественное мнение и нанесли удар немедленно, вопреки всякой логике и собственной пользе.

Мозг снова заработал, как только дуло револьвера отвернулось в сторону.

С точки зрения мягкости, покушавшегося выгоднее было бы положить на месте, чтобы избежать судебного процесса и неизбежного при этом продолжительного общественного волнения. Однако Лорис-Меликов велел оставить террориста живым, потому что моментально усмотрел возможные выгоды. От убитого «Народная воля» может откреститься, и тем самым сохранит симпатии «розовых». Но, взятый живьем, стрелявший станет уликой против подпольной организации.