Дорога в Китеж

Разумеется, про народное представительство, которое совершенно преобразит Россию.

– Человеческая природа так устроена, что неуважение и недоверие побуждают личность к ухудшению, а уважение и доверие – к возвышению, – горячо втолковывал ученику Сунь-цзы убеленный благородными сединами господин (тоже еще знаток человеческой природы!) – Пригласив россиян к участию в управлении страной, явив готовность выслушать их мнение и учесть его при выработке правительственного курса, государство поднимет людей на принципиально новую высоту.

Еще древние римляне говорили: уважай гражданина, и он начнет сам себя уважать! А ключ к достойному обществу именно в этом – в уважении людей к самим себе и друг к другу!

Это ум Запада, мысленно парировал Михаил Тариэлович. Мудрость Востока учит иному: уважай всякого по мере его заслуг, ибо люди неравны и возвысить низкого столь же плохо, как принизить высокого. Но, разумеется, не перечил, а делал вид, что записывает (на самом деле – вносил поправки в график завтрашних дел).

Дав мечтателю выговориться, проникновенно сказал:

– А на мой взгляд, самый первый долг власти – завоевать у народа уважение, которое, увы, утрачено.

Не требовать у общества: уважай меня, собака, а то я тебя плеткой! Нет, нужно доказывать делами: я достойна вашего уважения. И в этой связи у меня к вам, дорогой Евгений Николаевич, большая личная просьба. Если я каким-то своим действием или поступком вызову у вас… – смущенная пауза, – …брезгливость, напишите мне об этом прямо и не чинясь. А еще лучше придите и скажите. Двери и моего служебного кабинета, и моего дома всегда вам открыты.

Больше говорить ничего и не понадобилось. Вот ключик, которым отпирается сердце любого прекраснодушного либерала. Ему не нужны ни чины, ни награды, ни куль червонцев – только штучное к себе отношение.

Воронцов чуть не прослезился.

– Ах, если бы власть всегда говорила таким языком! Обещаю, Михаил Тариэлович, что не стану тревожить вас по пустякам. И даже в тех случаях, когда ваши действия вызовут у всех осуждение, буду толковать сомнение в вашу пользу.

Напишу или даже приду – и спрошу, каковы ваши резоны.

Пусть приходит. Такие люди подобны градуснику, по которому можно проверять температуру общества.

– А что до народного представительства… – наклонился Михаил Тариэлович к собеседнику. – Я не буду употреблять слов «конституция» и «парламент», но знайте – это моя заветная цель. Сказанное останется между нами. За подобные признания я могу лишиться своего поста.