Дорога в Китеж

Генерал не придал этому значения…

– Благодарю вас, – чуть поклонился Лорис, давая понять, что оценил всю тяжесть жертвы. – Этого совершенно достаточно, чтоб государь погнал чертова кретина с обеих должностей. Но правильно ли я угадываю, что у вас есть идея и по второму вопросу?

– Есть. Нужно назначить человека, который получит одобрение графа Толстого, но при этом не будет создавать трудностей для вас…

– Кого?! – вскричал Лорис. – Разве такое возможно? Имя! Назовите имя!

– Помощник Дрентельна свитский генерал Черевин графу симпатичен.

Государь и наследник Черевину тоже благоволят. Его вообще все любят. Он человек приятный, легкий, весельчак. Но по своей природе это второй номер, который не претендует на первые роли. Ему всегда нужен руководитель…

– Так-так, – поторопил Михаил Тариэлович. Воронин был всем хорош и даже превосходен, но очень уж медленно говорил.

– К тому же он всего лишь генерал-майор, то есть уместно будет сделать его временно исправляющим должность. Полагаю, государь согласится, что окончательное решение по этому назначению будет зависеть от вашего сиятельства, поэтому первым номером Черевин будет считать вас.

Не сомневаюсь, что вы его в два счета приручите.

Граф пристально смотрел на Воронина своими южными бархатными глазами и ничего не говорил.

– Так что вы думаете?

– Я думаю, что мне с вами, Виктор Аполлонович, очень повезло, – тихо, торжественно сказал Лорис.

Воронин с поклоном ответил:

– Нет, Михаил Тариэлович. Это России с вами очень повезло.

Чего Адриан совершенно не умел – это жить рутиной.

Когда один день похож на другой, и все маленькие, кругленькие, слипшиеся, словно конфеты-тянучки в банке, и так же лениво тянутся, но странность в том, что сутки очень длинные, а недели и месяцы короткие и пролетают пулей. Не успеешь оглянуться – года нет. А зазеваешься, просвистит вся жизнь. Ларцев знал, что большинство людей именно так и живут, не видя в том ничего страшного, но не умел этого понять.

Рутина началась не когда интересная северокавказская трасса была достроена, а когда установился идеальный порядок в ее эксплуатации.

Почти два года ушло на то, чтобы наладить максимальную эффективность. Во-первых, переучить на американский манер паровозные бригады. У русских машинист привязан к своему локомотиву – как ямщик к лошаденке. С одной стороны это имеет свои плюсы: подвижной состав содержится в хорошем состоянии, потому что человек отвечает за свой паровоз и частенько начинает его даже любить, дает ему имя.