Дорога в Китеж

По российским дистанциям бегают-пыхтят Савраски, Буяны, Горбунки, и это, конечно, очень трогательно. Но проблема в том, что людям нужен сон, отдых. Спит машинист – спит и машина. Из-за этого средний локомотив работает только десять часов в сутки. И Ларцев разлучил человека с железной лошадкой, учредил сменные бригады. Теперь паровозы останавливались только на заправку, смазку и чистку. Подвижной состав заработал вдвое интенсивней. А за его исправность стали отвечать ремонтники.

Вторым, более трудоемким новшеством, было введение семафорной системы.

Трасса ведь, как почти повсюду, одноколейная, то есть поезда должны постоянно останавливаться, пропуская встречный состав, да еще возможны ошибки в регуляции движения, чреватые лобовым столкновением при плохой видимости. Управляемые электричеством семафоры позволили сократить время каждой стоянки на запасном пути до трех-четырех минут. В результате грузопоток и пассажироперевозка ускорились в полтора раза.

В целом эти реформы увеличили прибыльность дороги на шестьдесят пять процентов.

А потом делать стало нечего, и Ларцев заскучал. Как в свое время в Америке.

Лекарство было только одно, известное: оставить налаженное дело и приняться за новое.

Несколько месяцев он наводил справки и рассылал по телеграфу свое резюме. И вот в конце марта от одного бывшего партнера поступило хорошее предложение – поработать на строительстве второй трансамериканской линии, которая соединит три железнодорожные системы: канзасскую, нью-мексиканскую и южно-тихоокеанскую.

В тот же день Ларцев послал в министерство путей сообщения и в правление компании депешу с уведомлением об отставке, быстро собрался и отбыл с семьей в Петербург, чтобы оттуда уплыть в Англию, а потом в Североамериканские Штаты.

Жена не спорила. Антонина делила все решения на две части: ту, где главной была она, и ту, где главным был муж. «Бабе рожать, мужику пахать», говорила она. Всё связанное с работой относилось к категории «пахать».

– И то, едем, – сказала жена.

 – Может, индейские ведуны Марусе помогут. Ты говорил, они бывают лучше докторов.

Во всем, что касалось дочки, решения принимала Антонина. Ее слово и стало окончательным.

Об Америке госпожа Ларцева имела смутное представление – лишь из рассказов мужа, а он был не особенный рассказчик, разве что по случаю или для примера. Видно, когда-то у них зашел разговор об индейских знахарях, и Антонина запомнила.

С женитьбой всё вышло само собой.