Дорога в Китеж

 – Я с самого Иркутска не ел горячего.

– Так едемте на Садовую. Я там живу.

– Вы меня зовете обедать в ресторан или домой? – подумав, спросил Ларцев. – Если в ресторан, то мне, наверное, лучше переодеться. Я оставил внизу портплед. Там сюртук, сорочка, брюки и штиблеты.

– У меня дома ресторан, а в ресторане дом, и переодеваться не нужно. Сами увидите, – весело молвил Питовранов. – Где ваша шапка? Идемте!

– Шапку я надеваю, когда холоднее двадцати градусов. Сейчас тепло.

По обветренности лба было видно, что чело молодого человека к головным уборам действительно не привыкло.

– У вас тут соринка пристала, – показал ему пальцем Мишель повыше переносицы.

– Это родинка, – ответил Ларцев, с некоторым удивлением наблюдая, как журналист надевает бекешу, закутывается в шарф и нахлобучивает барашковую шапку. По сибирским понятиям погода, видимо, была претеплая.

На Адмиралтейской по мановению Мишеля к ним подъехал было лихач, но, поглядев с сомнением на диковатый наряд Ларцева, стегнул коренника и проехал мимо.

– По вашему платью не поймешь, какого вы состояния, – сказал Питовранов с вопросительной интонацией. В самом деле, трудно было определить, к какому из российских сословий принадлежит железнодорожный прожектер, не похожий ни на барина, ни на простолюдина.

– Государственный крестьянин, – был ответ.

– Вот уж не подумаешь! То ли дело я. По моему почтенному лику сразу видно, что я родом из духовного сословия, – пошутил Мишель.

– Нет, совсем не видно, – возразил сибиряк, и стало ясно, что шутить с ним бесполезно – чувством юмора он начисто обделен.

– Эй, ванька! – махнул журналист следующему извозчику. – Ресторан «Митава» знаешь?

– Кто ж его, барин, не знает. Полтинничек пожалуете?

– Полтинник с москвича возьмешь. А я цену знаю: двухгривенный.

«Митава» была рестораном нереспектабельной репутации. По вечерам к столикам там подсаживались девицы, а в коридоре за зимним садом располагались нумера для кратких свиданий. В одном из таких нумеров, выходившем одной дверью на улицу, а другой прямо в ресторанную кухню – очень удобно – Питовранов и обитал.

За 75 рублей в месяц имел крышу над головой, теплую печку и полное прокормление. Это было недорого, если учитывать отменный аппетит Михаила Гавриловича. Митавские девушки любили веселого постояльца, щедрого на подарки и, бывало, столь же щедро благодарили его лаской, совершенно бесплатно, так что получалась двойная экономия. Хорошо жил Михаил Гаврилович, бога не гневил.