Дорога в Китеж

– А остановились вы, сударь, где? – спросил он, когда коляска катила мимо златоглавого Исаакия, на который Ларцев посмотрел с любопытством, но без провинциального благоговения.

– Пока нигде. Я только что прибыл в Петербург. Перед заставой вылез из саней, и дальше пешком.

– Я паспорт не выправлял, самовольно приехал. Ссыльным это нельзя, – преспокойно, будто о чем-то пустяковом сказал Ларцев.

Тут Мишель взглянул на него с еще большим интересом.

– Когда это вы успели набедокурить в вашем возрасте? Студенческое что-нибудь?

– Это не я.

Питовранов мысленно присвистнул. Что у ссыльных декабристов, лишенных дворянства, детей записывают в государственные крестьяне, он знал, но приговор по первому разряду получили немногие.

– Послушайте, а живите у меня. Право, я буду рад, – сказал Михаил Гаврилович вслух.

– Спасибо, – просто ответил сын каторжника. – Это кстати.

– Только у нас шумно бывает по ночам.

– Ничего. Я могу спать, даже когда на Ангаре лопается лед.

Пригласить в постояльцы малознакомого человека Мишель надумал опять-таки из любознательности. О декабристах много говорили, очень интересовались их трагической судьбой, но из глубины сибирских руд никто в столицу еще не воротился, даже помилованным это было строжайше воспрещено. Здесь же появлялся шанс узнать всё из первых рук.

Ларцев, правда, не был похож на говоруна, и подход к нему требовался нелобовой.

Не заводя гостя в нумер, он сразу отправился на ресторанную кухню и велел повару Прокопию Ивановичу подать к столу всё самое лучшее и побольше. У повара Мишель ходил в фаворитах, отказа ему ни в чем не было.

– Уху кушать будешь стерляжью, – строго сказал Прокопий Иванович. – Расстегаев не дам, они нынче не задались. Пирожки с вязигой – те да, хороши. На горячее твоих любимых баварских сосисок дам и каплуна. Как твой гость насчет каплуна?

– Мне все равно что есть, – ответил Ларцев, и повар за это сразу его не полюбил.

Под закуску – паюсная икра, финская селедка, хрустящие артишоки – Мишель невинно поинтересовался:

– Статья ваша подписана «Адриан Ларцев», а какое ваше отчество?

– Дмитриевич, – сказал молодой человек. Вместо всех разносолов он съел лишь кусок черного хлеба с солью, от перцовой настойки отказался.

Тут-то Питовранов в него и впился.

– Странно.