Дорога в Китеж

Авантюристку, шантажистку, вымогательницу! Она выкачала из него бог знает сколько денег, но ей всё было мало… Когда у мальчика кончились наличные, он понаделал долгов, выдал этой мерзавке векселей на безумные суммы… Это бы еще полбеды, но он пошел на воровство! Украл у матери драгоценности… Совершил святотатство – похитил из ее опочивальни священную реликвию, отцовскую икону в золотом окладе… Ниже пасть уже некуда!

На сей раз рыдание прорвалось-таки наружу, а с носа у великого князя свалилось пенсне. Почему-то это больше всего надорвало сердце сострадающего Евгения Николаевича.

Видеть отца российских реформ, некогда такого победительного, в столь жалком состоянии было невыносимо.

– Разве нельзя как-то приструнить эту… особу? – спросил Воронцов. – Чтобы она вернула икону и драгоценности? В конце концов она же русская и не может не понимать…

– В том-то и дело, что нет! Она американка! Некая Фанни Лир, международная проходимица, актерка на сомнительных ролях! Из тех, что переодеваются в мужское платье и выставляют напоказ ноги! – всхлипнул его высочество, запамятовав, что его избранница, будучи балериной, тоже не прячет нижние конечности под юбками.

 – И дело не только в украденных предметах! У нее Колины письма! Она угрожает опубликовать их за границей! Судя по всему, там написаны ужасные вещи! А еще Коля завещал ей все свое состояние!

– Но Николай Константиновичу двадцать четыре года, с какой стати ему умирать? К тому же завещание можно переписать…

– Он отказывается! Говорит, что наложит на себя руки! Я в сердцах ему заявил: «Это лучшее, что ты можешь сделать! А завещание самоубийцы силы не имеет!».

И что вы думаете? Расхохотался. «Официально великий князь не может покончить самоубийством. Всё останется шито-крыто. И дорогая Фанни получит последний дар моей любви!». Представляете, что будет, если какой-то американской демимонденке достанутся романовская дача в Павловске и дом на Миллионной, по соседству с Зимним дворцом?

– А что полиция? – пролепетал Воронцов, потрясенный подобной перспективой.

– Если я обращусь в полицию, обо всем немедленно доложат Саше! Он, конечно, рано или поздно все равно узнает, но перед тем я должен по крайней мере предотвратить угрозу международного скандала! О-о-о-о… – вырвался у его высочества стон несказанной муки.

Евгений Николаевич более не мог выносить это зрелище.

– Вы безусловно можете быть уверены в моем молчании. Но что я должен сделать?

– Поезжайте к ней.