Дорога в Китеж

Потребуйте, чтобы она немедленно покинула Россию, но перед этим отдала завещание и Колины письма.

– А также драгоценности и икону, – напомнила Кузнецова. – Это регалии императорского дома.

– Да-да. Особенно образ! Им батюшка благословил наш брак с Санни и завещал свято хранить икону!

– Но… но эта женщина, наверное, откажет, – пробормотал Воронцов, представив будущее объяснение. – Чем же я стану на нее воздействовать?

– Неважно чем! Угрожайте! Предлагайте любые деньги! Но сделать это нужно сегодня же, пока не поползли слухи! Умоляю, поезжайте к прохвостке! Она остановилась у Демута, в апартаментах «люкс», которые, конечно же, оплачены Колиными, то есть моими деньгами!

– Я не уверен, что справлюсь с подобным поручением, – с несчастным видом произнес Эжен.

 – Я не умею разговаривать с авантюристками, да еще американскими. Английского языка я не знаю. Не умею давать взятки. Тем более – угрожать женщинам…

– Неважно, что вы умеете и чего вы не умеете, – твердо сказала Кузнецова. – Вы человек надежный, а это главное.

Спасите Констана. Кроме вас сделать это некому.

После этого отказываться стало невозможно.

– Я попробую, – пролепетал граф и вышел в полной растерянности.

Великий князь проводил его до кареты, воскликнув на прощанье:

– Спасите нашу честь, мой верный Атос!

В подобном положении полагаться следовало не на смятенный ум, а на голос сердца. Оно у Воронцова колебаний не ведало. Поручение следовало исполнить любой ценой – сердцу это было ясно. Ясно, однако, было и то, что Евгений Николаевич с щекотливой задачей справиться не в состоянии.

Стало быть, кто-то должен помочь.

Оно же, сердце, и подсказало, к кому обратиться. Конечно, к Ларцеву. Во-первых, он, как и госпожа Лир, американец, то есть лучше найдет с нею общий язык. Во-вторых, решительности Адриану не занимать. А в-третьих, непохоже, что он станет джентльменствовать с особой, которая учтивого отношения не заслуживает.

Дав дельный совет, щепетильное сердце немедленно начало угрызаться: достойно ли сваливать грязную работу на другого, однако иного выхода не просматривалось.

Нравственно страдая, Евгений Николаевич велел отвезти его на Мойку, в меблированные номера «Норд». Ларцев вчера сказал, что остановился в этом нероскошном, но удобно расположенном заведении.

На месте американца не оказалось. Полтора часа Воронцов нервно прохаживался перед домом, не ощущая холода и сырости – моросил противный мартовский дождик. Непонятно было, сколько ждать и вообще появится ли Адриан до ночи.