Дорогая Жасмин

Жасмин налила вина и подала ему с поклоном.

— Что ему сказать? Что я снова в положении?

— А разве не так? — удивился он.

— Возможно. Я еще не уверена. А откуда узнал ты? Джеймс усадил ее себе на колени и прижал к груди.

— От меня не ускользают никакие, даже самые малые перемены в тебе, дорогая Жасмин. Ты — воздух, которым я дышу, биение моего сердца, часть души.

Он поцеловал ее, медленно, крепко, томительно, запустив руки в копну темных волос. Жасмин вздохнула, приникнув к нему.

— Джемми, Джемми, — чуть слышно пробормотала она, отодвигаясь.

 — Нас увидят! Мы не одни! Что скажут люди?

— Скажут, что граф Гленкирк поглупел от любви к красавице жене, которой следовало бы иногда задавать хорошую трепку, дабы приучить к послушанию.

— Ты и пальцем меня не тронешь! — заявила Жасмин.

— Наверное, — согласился граф, — но если вы не станете вести себя как следует, мадам, я поддамся искушению на совесть отполировать ваш прелестный задик!

— Ты не посмеешь! — охнула Жасмин, вскакивая. Джеймс лениво оглядел ее и, притянув обратно, завладел влажным ртом.

— Женщина, которая утверждает, будто я чего-то не посмею, хотя прекрасно знает, что это не так, либо напрашивается на взбучку, либо просто глупа. Хотите, чтобы я вас отшлепал, мадам? — прошептал он, покусывая ее щечку.

— Нет! — беспомощно засмеялась Жасмин.

— Значит, ты и впрямь глупа, дорогая Жасмин, — поддразнил он и, просунув руку в вырез ее блузы, сжал грудь, уместившуюся в ладони, словно голубка в гнезде.

— Вовсе нет, — запротестовала она.

О Боже, ее груди стали такими чувствительными! Да, она, несомненно, снова беременна! Джеймс настойчиво пощипывал ее соски, пока они не затвердели от желания.

Вместо ответа он наклонил голову и припал губами к розовой вершинке.

— Нас кто-нибудь увидит! Непременно увидит! О-о-о Господи! — стонала она, ощущая, как между ног повлажнело. Но Джемми, отодвинувшись, приподнял ее и втолкнул в шатер. Опустившись на колени на поросшую травой землю, Жасмин ждала, пока муж подойдет к ней.

Он последовал примеру жены и, подняв ее юбки, восхищенно уставился на белоснежные полушария ягодиц. Прижавшись к ней, он направил свое орудие в узкий тесный грот и замер от удовольствия. Потом очень медленно вышел, прежде чем снова вонзиться в ее трепещущее тело. Жасмин судорожно выгнулась, с силой вдавливая ягодицы ему в живот.

— О колдунья, — простонал он, стискивая ее бедра, снова и снова пронзая покорную плоть. Да если она и не беременна, этого недолго ждать.