Дорогая Жасмин

Сами по себе они были весьма просты — верующим предписывалось вставать на колени во время принятия причастия, отмечать христианские праздники и тому подобное, но сторонники пресвитерианства как один дружно выступили против.

Тогда его величество захотел узнать мнение шотландских дворян. Некоторые были готовы на все, лишь бы не допустить такого, по их мнению, кощунства, другие сочли это очередным посягательством англичан на свободу Шотландии, но нашлись и такие, кто объявил это возвращением к обрядам римской католической церкви, от которой они столь решительно избавились совсем недавно.

Разгорелись жаркие споры, грозившие вылиться в потасовки, к удивлению англичан и раздражению королевы.

— Ну, Чарлз, что я говорила? — обратилась она к сыну. — Ваш отец настоял на своем, но при этом забыл, что шотландцы своими раздорами сведут его в могилу. Смотрите и учитесь, Чарлз.

Спустя некоторое время король переехал в Фолклендский дворец, выстроенный под сенью Ломонд-Хиллз, высоких зеленых холмов. После венчания Яков подарил дворец жене, и они часто здесь охотились.

Дворец был любимым местом его матери. Окрестные леса славились обилием дичи. Именно здесь Чарлз Фредерик Стюарт отпраздновал свой пятый день рождения вместе с царственной родней. Он предстал перед их величествами одетый как маленький шотландец, в килте охотничьих цветов Стюартов, белой шелковой рубашке и дублете из оленьей кожи. Стащив черный бархатный берет с рыжевато-каштановых локонов, мальчик низко поклонился сначала Якову, потом Анне и в последнюю очередь дяде, принцу Чарлзу.

— Счастлив видеть ваши величества в добром здравии, — произнес он, но тут же добавил:

— Может, вы соблаговолили привезти мне маленький подарок?

— Чарли! — в ужасе прошептала Жасмин, побагровев от стыда.

Однако король снисходительно хмыкнул:

— Оставьте, мадам, он еще очень мал. Чего бы ты хотел, Чарли?

Немного подумав, малыш громко сказал:

— Что-нибудь принадлежавшее человеку, которому я обязан своим появлением на свет, чтобы всегда помнить его, повелитель.

Король потрясенно отшатнулся, королева охнула и посмотрела на Жасмин, но та, не ожидавшая ничего подобного, лишь ошеломленно покачала головой. Монарх долго не мог вымолвить ни слова. Но тут вперед выступил принц Чарлз и, сняв с пальца золотой перстень, вручил мальчику. На огромном рубине был вырезан герб Генри Стюарта вместе с девизом «Virescit Vulnere Virtus».

— Это кольцо твоего отца, племянник, — промолвил принц.