Дорогой Джон

Мне нужно было приехать и убедиться, что я принял верное решение, продав папины монеты ради лечения Тима и решив больше не встречаться и не общаться с Саванной. Теперь, сидя в зарослях на склоне холма, я видел, что сделал правильный выбор.

Я продал отцовскую коллекцию, поскольку наконец понял, что такое настоящая любовь. В этом мне помог Тим Уэддон, доказав своим поступком, что любовь — это когда печешься о счастье другого больше, чем о своем собственном, каких бы жертв это ни потребовало. Я вышел тогда из палаты Тима, чувствуя, что он прав.

Но поступать правильно, как вы понимаете, нелегко. Сейчас я живу с ощущением, что в моей жизни чего-то недостает, какой-то важной детали. Я знаю, что мое чувство к Саванне никогда не ослабеет и до конца дней мне суждено гадать, правильный ли выбор я сделал.

Иногда через корку моей твердолобой решимости пробивается росточек любопытства — а что по этому поводу чувствует сама Саванна? Это и есть вторая причина, почему я приехал в Ленуар.

Вскоре на ранчо опустились вечерние сумерки. Сегодня первая ночь полнолуния, а значит, во мне снова оживут воспоминания. Так всегда бывает. Я затаил дыхание, когда луна начала свое медленное восхождение на бездонно-черный небосклон, вначале показав из-за гребня горы лишь тоненький белый серпик. Деревья оделись жидким серебром, и хотя я нетерпеливо ждал своих мучительносладких воспоминаний, но опустил глаза и снова стал смотреть на ранчо.

Долгое время ничего не происходило.

Яркая луна медленно двигалась по невидимой огромной дуге. Постепенно одно за другим в доме погасли окна. Я с тревогой и безумной надеждой смотрел на входную дверь, понимая, что Саванна не выйдет, но не в силах заставить себя уйти, и стал дышать совсем неслышно, словно надеясь обмануть ее бдительность и выманить наружу.

Когда я наконец увидел, что дверь открывается, то ощутил странное покалывание в спине, которого никогда не было прежде. Помедлив на ступеньках, Саванна вдруг обернулась и посмотрела прямо в мою сторону.

Отчего-то я замер, хотя и знал, что ночью, с крыльца, да еще в густой зелени меня не разглядеть. С моего импровизированного наблюдательного пункта было видно, как Саванна тихо прикрыла за собой дверь, медленно сошла по ступенькам и побрела на середину двора.

Там она остановилась и постояла, сложив руки на груди и исподтишка оглядываясь через плечо, проверяя, не следит ли кто за ней.