Дорогой друг Декстер

В этом реве слышались слова: «Сделай это, сделай это, сделай это!» Меня охватила дрожь, когда я, дозрев окончательно, подумал: «А почему бы и нет?»"

"Действительно, почему — нет? Я мог бы ускользнуть на несколько счастливых часов, захватив с собой сотовый телефон. Никакой безответственности я себе не позволяю. Но почему бы мне не воспользоваться лунной ночью, нырнув в поток темного бриза? Мысль о красных ковбойских сапогах накатила на меня, словно приливная волна. Рейкер живет в нескольких милях отсюда. Я мог бы оказаться там через десять минут.

Проскользнуть в дом и найти нужные доказательства. А затем… думаю, мне пришлось бы импровизировать, но звуки за гранью слышимости полнились самыми разными идеями, и мы наверняка придумали бы нечто такое, что привело бы нас к сладкому облегчению, в котором мы оба так нуждались. «О, Декстер, сделай это», — выли голоса, и, когда я приподнялся на цыпочках, чтобы лучше слышать, ко мне вернулась мысль: «Почему бы и нет?» И на этот вопрос не было сколько-нибудь разумного ответа…

Дверь широко распахнулась, и из нее выглянула Эстор.

— Это он! — крикнула она в глубину дома. — Он тут!

Да, это я. Я здесь, вместо того чтобы находиться там.

Я буду валяться на кушетке, вместо того чтобы предаться танцам в темноте. На мне будет маска Декстера Протирателя Софы вместо сияющего образа Темного Мстителя.

— Ну, входи же! — воскликнула Рита, заполнив проем двери таким теплом и радостью, что я почувствовал, как заскрипели мои зубы.

Толпа внутри меня взвыла от разочарования, но ей пришлось, пусть и медленно, покинуть стадион.

Игра закончилась, и мы ничего не могли сделать. Мы ничего и не сделали, потащившись в дом следом за лучащимися счастьем Эстор и Ритой и за вечно невозмутимым Коди. Я ухитрялся не хныкать, но не было ли это перебором? Не слишком ли рьяно мы эксплуатируем широкую, добрую и жизнерадостную натуру Декстера?

Ужин оказался раздражающе приятным, будто хотел доказать мне, что я вступаю в мир счастья и свиных отбивных. Приходилось подыгрывать, хотя мое сердце вовсе не было к этому расположено.

Я разрезал мясо на кусочки, мечтая разрезать кого-нибудь другого и вспоминая каннибалов южной части Тихого океана, называвших людей «длинными свиньями». Это название было очень уместно, поскольку мне очень хотелось разрезать на куски другую свинью, а вовсе не ту штуку под грибным соусом, которая в данный момент находилась в моей тарелке. Но я, улыбаясь, вонзал вилку в зеленые бобы и каким-то образом сумел дотянуть до кофе.