Дорогой сводный братец

– Это был… просто секс… или нечто большее?

– Для меня это было нечто большее. Думаю, и он в то время испытывал те же чувства. Но сейчас это не имеет никакого значения.

– Похоже, он вполне счастлив с этой девочкой.

– Да, похоже на то. Они живут вместе.

– Тем не менее он все еще не женился на ней.

Я сощурила глаза.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Лишь то, что, если между вами есть что-то недосказанное, это твоя последняя возможность все выяснить напрямую. Сейчас, когда Рэнди умер, нам вряд когда-либо еще доведется увидеться с Элеком.

Несмотря на то что я это и сама прекрасно понимала, ее слова поразили меня своей беспощадной ясностью.

– Спасибо за совет, но я совершенно уверена, что между нами все кончено, поезд уже ушел.

По моей щеке скатилась слеза, несмотря на мои отчаянные попытки казаться невозмутимой.

– Очевидно, для тебя, детка, эта история еще не закончена.

* * *По запаху я сразу поняла, что он стоит прямо за моей спиной. Впрочем, и до этого мое тело почувствовало его присутствие.

Окна в церкви были распахнуты, и свежий ветерок донес до меня аромат одеколона и гвоздичных сигарет. Как ни странно, это подействовало на меня успокаивающе. Этот аромат смешивался с запахом восковых свечей, стоявших вокруг алтаря, и лилий, которые мы перенесли сюда из похоронного бюро.

Мы с матерью сидели в первом ряду. Я обернулась и увидела, что Элек сидит рядом с Грегом и Кларой. Они прибыли в церковь через несколько минут после нас. На нем была соответствующая случаю черная рубашка, застегнутая наглухо, без галстука.

Он сидел, опустив глаза. Видимо, он не заметил, что я смотрю на него, или же притворился, что не замечает.

В церкви было вдвое меньше людей, чем на вчерашнем прощании. Было очень тихо, за исключением отдаленных звуков проезжающих машин и эха от шагов людей, направляющихся по длинному проходу к своим местам.

Органист начал играть «На крыльях орла», и при первых звуках музыки мать заплакала еще сильнее.

Священник произнес погребальную проповедь, произнося самые общие, безликие фразы.

Когда он назвал Рэнди «любящим отцом», все мышцы моего тела невольно напряглись. Вообще-то если бы у Элека с Рэнди были бы хорошие отношения, в этот момент он мог подняться и произнести несколько слов. Я даже представить не могла, что Элек сказал бы на самом деле, если бы ему представилась такая возможность. Но он в полном молчании просидел всю службу. Он не плакал и даже не поднимал взгляда.