— Я там не была!
— Извини, но ты очень приметна: эти твои яркие пряди…
— Ну и что? Сейчас модно колорирование!
— Но мне до сих пор не встречались женщины столь попугайской раскраски.
— Это не я, — упорно повторила Полунина.
— Предположим, ты говоришь правду. Тогда скажи, пожалуйста, где ты находилась сегодня утром.
— Дома, в постели. Ты меня, кстати, разбудила, — твердо ответила актриса.
— Одна? Извини, конечно, за неделикатность.
— Ага, — кивнула Сима.
— В твоем подъезде есть консьержка?
— Нету.
— Значит, никто не способен подтвердить алиби госпожи Полуниной. Следовательно, ты вполне могла скататься в восемь утра к Карякину, подсунуть ему коньяк с отравой, вернуться домой и нырнуть под одеяло.
— Я не хожу по улицам ночью!
— Восемь — это уже утро.
— А для меня глубокая ночь! Я сова, не поднимаюсь раньше полудня.
Замечательный аргумент! Да девять человек из десяти с удовольствием превратятся в сов и филинов и станут валяться на подушках до обеда, только большинству народа приходится работать, поэтому люди поневоле становятся жаворонками.
Ладно, начну ломать Симу.
— Ты пару минут назад сказала, что никогда не бывала в маленькой, грязной берлоге Карякина. Так?
— Ну, да!
— А откуда тогда знаешь, что квартира Димона маленькая и грязная?
Полунина затравленно огляделась.
— Какая же еще она у него может быть? Карякин алкоголик, он пропил дачу, которую купил У Тришкиных, большую родительскую квартиру в центре и съехал в спальный район.
— Постой… — насторожилась я. — Вадим владел дачей Игоря?
— Точно.
— А как он ее получил?
Сима сморщила нос.
— Лидия Константиновна после смерти Майи не захотела более ездить на фазенду. Тришкина выставила дом на продажу, а Димон его приобрел.
— Где он деньги взял?
— Понятия не имею! Мне это неинтересно! — воскликнула Сима и, тут же понизив тон, произнесла сквозь зубы:
— Мне без разницы, из какой реки Карякин ведрами лавэ начерпал.
Все равно он потом их пропил, падая ниже и ниже.
— Значит, ты не была сегодня у Димона?
— Нет!
— А это откуда?
Сима уставилась на розовую перчатку.
— Она ведь твоя, — мило улыбнулась я, — и тоже находилась около бездыханного тела.
Полунина открыла рот, потом закрыла его. Снова разинула…
— А на спинке дивана осталось несколько волос розово-зелено-синей расцветки, — довершила я свои обвинения.
