, что хорошего будет, если правда выплывет… Лидия Константиновна.., она.., а девочка.., ей-то как потом жить…
— Давай не будем ничего объяснять, — перебила я приятеля.
— Я должен был уничтожить кассету, — тихо сказал Александр Михайлович. — Я ее схватил со стола, когда Лидия умерла, сунул в портфель, а потом в шкаф и.., потерял. Сначала волновался, затем успокоился, ведь если кто ее найдет, даже посмотреть вряд ли сможет.
Или ничего не сообразит.
— Я поняла.
— Ясное дело, — кивнул Дегтярев. — Ты вообще догадливая и умная. Это правда, сейчас я не ерничаю. Талант детектива у тебя налицо.
— Не стану спорить. Только я говорю сейчас не о криминальной стороне истории.
— О чем же? — искренно удивился полковник.
— О любви. Странная она вещь. Вроде считается, что любовь — вершина человеческих эмоций, но мне бы очень не хотелось испытывать столь патологическое чувство, которое Лидия питала к сыну и внучке. Нет уж, избави меня боже от такого накала страстей, — призналась я.
— Нельзя убивать ради любви.
Дегтярев кашлянул.
— А мне бы не хотелось, чтобы кто-то узнал про кассету, потому что я допустил должностное нарушение…
Я кивнула.
— Не волнуйся, я ведь в каком-то смысле являюсь собакой.
— Кем? — подскочил полковник. — Ты что несешь?
— Знаешь, почему многие гомо сапиенс предпочитают иметь в друзьях не себе подобных, а овчарок, пуделей, мопсов или такс? — спросила я.
— Не понимаю, — буркнул Дегтярев, — куда ты клонишь.
Я грустно улыбнулась."
"— Все так просто. Собака — лучший друг, потому что, в отличие от человека, она не болтает языком, а виляет хвостом."
