Господи, как хорошо, что в моей жизни есть Пищиков, невероятно пронырливый журналист, способный взять интервью даже у хранителя ядерной кнопки государства.
— Красивую чашечку разбили! — запричитала Ирка. — Манюня расстроится, это ее любимая, с мышками!"
"Не желая слушать упреки домработницы, я поднялась к себе и стала одеваться. Конечно, Артур зарабатывает на жизнь копанием в чужом белье, и его, по большому счету, нельзя назвать интеллигентным человеком, но у Пищикова есть замечательная черта характера: если он считает вас своим другом, то расшибется в лепешку, а поможет, когда его о чем-то попросишь.
И еще, о близких людях Артур никогда не сплетничает. В свое время он пообещал мне, что ни грамма информации о госпоже Васильевой не окажется на страницах «Трепа», и слово сдержал. Думаю, не подведет и сейчас, не успею надеть джинсы, как Артур позвонит.
Др-р-р, — ожил телефон.
— Алло! — схватила я трубку.
— Пиши, — хладнокровно произнес Пищиков, — Анна Семеновна Зарубина, она сидит почти в центре.
Давай торопись, сказал, что скоро приедешь. Двести баксов.
— Сколько? — удивилась я.
— Много? Она столько берет. Можно заплатить рублями по курсу или евро, Анечка у нас не гордая, любую копеечку принимает, — захихикал Артур. — Обожаю таких людей, марксистов: товар — деньги — товар — деньги. Извини, цену сбить не получится. Могу, конечно, поискать другой контакт, но сомневаюсь, что дешевле нарою. К тому же Анька проверенный кадр, работает хорошо, быстро.
— Нет, нет, мне, наоборот, показалось, что она мало хочет.
— У богатых свои причуды! — возмутился журналист. — Не вздумай ей больше совать, существует такса. Нечего бабу баловать. Знаем мы вас, рублево-успенских, жуковско-барвихинских да горкинских. Двести долларов вам не деньги…
— Я живу в Ложкине, это в стороне от пафосных магистралей.
Артур рассмеялся:
— Ну-ну, нечего оправдываться, лучше устрой мне приглашение на тусовку к Легостаевой.
— Сейчас в мусорном ведре посмотрю, — откликнулась я.
— Вчера курьерская служба целый мешок всяких билетов приволокла, мы его, не раскрывая, выбросили.
Пищиков крякнул, потом очень ласково сказал:
— Эх, Дашута! Сколько людей за такой мешочек родную мать убьют… Какое количество народа желает с олигархами виски тяпнуть, а ты… Ладно, ступай, поройся ради друга в отбросах. Кстати, если обнаружишь там еще входные талоны на вечеринки к Канторским, Буркиным и Фониным, прихвати их тоже, буду благодарен.
