У Вадима в жизни полный крах — с журналистикой не сложилось, его последовательно гонят со всех мест работы, дача, полученная за молчание, продана, сейчас Димон пропивает последние вырученные средства… Вот борзописец и решил шантажировать Тришкиных: задумал продать Лидии компрометирующую кассету (у алкоголиков часто происходит деградация личности, и журналист не исключение). Но, проспавшись, Димон никак не может вспомнить, куда спьяну засунул кассету, и на всякий случай умело дает понять Лидии: запись в руках у Нины.
Тебе все ясно?
— Кстати, рассказанное тобой для меня не новость, сама раскопала истину."
"— Да, ты молодец, — без тени улыбки похвалил меня полковник. — Теперь далее…
Вновь, как и в случае с Майей, Тришкиной везет, ей удается сделать так, чтобы смерть Юли признали самоубийством. Участники произошедшего держат рот на замке. Нина получает мужа и дачу. Лидия Константиновна идет по уже протоптанной дорожке: в прошлый раз домик достался Димону, теперь осчастливили Каргополь. Но и Карякин не внакладе — ему Лидия дает «в долг» нехилую сумму.
Фаина Сергеевна и Петр Григорьевич исчезают из жизни Тришкиных…
— А между прочим, почему? — воскликнула я. — Вот странно! Убита любимая дочь, а они молчат. И не общаются с внучкой. Совсем! Более того, Лидия врет Кате про сиротство Юли, рассказывает историю про девочку-подкидыша. С какой стати?
— Ну, это понятно, — протянул полковник. — Тришкина не хотела, чтобы Катя пожелала встретиться с дедом и бабкой, боялась: вдруг те ляпнут что не надо.
Однако не будем сейчас слишком углубляться в психологические дебри. Едем дальше…
Лидия успокаивается, но тут ей неожиданно звонит Нина и заявляет:
— Мне нужна квартира в Москве. С дачи утомительно в город на работу кататься. Дай в долг.
Бывшая свекровь категорично отвечает:
— Такой суммы нет.
Каргополь смеется.
— А в обмен на кассету с записью сцены убийства? На пленке отлично видно, кто перерезал веревку.
На самом деле Нина блефует, у нее ничего нет, она хочет обманом вынудить Лидию дать ей необходимые средства.
Но Каргополь не подозревает, какой страшный человек мать Гарика.
— Это она столкнула Нину под поезд! — подскочила я.
— Да, — кивнул Дегтярев.
— Призналась?
— Верно.
— Ее будут судить?
Полковник тяжело вздохнул:
— Ты лучше слушай, не перебивай. Тут удача отворачивается от Лидии Константиновны: во-первых, Каргополь осталась жива, во-вторых, в украденной ею сумке бывшей невестки обнаружилась самая обычная кассета.
