Как усыпить бдительность внучки и вновь вернуть себе ее любовь и доверие, бабушка придумает позднее…
— Постой! Катя в Швейцарии! — заорала я.
— Нет, в России, более того — в Подмосковье, — пояснил полковник. — Теперь и у нас тоже имеются заведения для детей, которых надо лишить общения с миром.
— Но мне сказали: девочка в Женеве…
— Кто сообщил информацию?
— Лидия Константиновна, — протянула я.
Александр Михайлович хихикнул:
— И ты поверила? Молодец!
Я сама себе изумилась. Действительно, почему не усомнилась в словах Тришкиной-старшей?
Полковник заговорил снова:
— Итак, Катя в надежном укрытии.
Теперь, решила Лидия, надо срочно ехать в дом, подаренный Нине, и, разобрав его по кирпичикам, найти кассету."
"Не успевает Тришкина тронуться в путь, как ей звонит Сима, живо понявшая, кто, прикинувшись ею, отравил Димона. Старухе в который раз приходится на ходу принимать решение.
Она вновь идет по проторенной дорожке, встречается с Полуниной на платформе и пытается, как Нину, спихнуть актрису под поезд.
Но Сима настороже, шестым чувством она ощущает опасность и шарахается в сторону — Лидия случайно толкает в спину незнакомого парня, тот падает под колеса.
— Сима жива!
— Да, мы ее ищем. Полунина с перепугу удрала из Москвы, сейчас почти установили, куда именно. Вероятнее всего, она в Новосибирске, у подруги, — пояснил Дегтярев. — Есть еще вопросы?
— Почему Димон рассказал мне семейные тайны Тришкиных? Молчал, молчал столько лет — и вдруг развязал язык? — воскликнула я.
Александр Михайлович сложил руки на коленях.
— Ну, его мы об этом спросить не сумеем.
— Ясное дело! — рассердилась я. — Ты мне скажи свое видение проблемы.
Полковник покосился на часы.
— Случаются на свете люди, которых при рождении ангел целует в лоб.
— Очень романтично!
— Ты не смейся, — вздохнул Александр Михайлович. — Иногда гены выстраиваются самым причудливым образом, и тогда в простой деревне у самой обычной крестьянки рождается Сергей Есенин. Отчего такое получается, науке неизвестно, зато очень хорошо ясно иное: к любому дару должно прилагаться трудолюбие, иначе пшик выйдет.
Кстати, очень часто упорный труд делает из человека почти гения.
Вадим явно имел склонность к писательству. Ему следовало сесть за стол и не вставать из-за него. Но, увы, быть прозаиком — это в первую очередь уметь себя организовать. Над литератором нет начальника с кнутом в руке, рабочий день можно строить по собственному разумению. К сожалению, многие одаренные люди элементарно ленивы.
