Стала перезванивать — не берут трубку, и все.
Меня начало наполнять сочувствие. Сама когда-то жила в Медведкове, в маленькой квартирке, и постоянно оказывалась в курсе всех дел соседей. В восемь вечера нашу лестницу частенько сотрясал громкий мат — это пыталась дойти до квартиры Галина Михайловна Андреева, вполне иногда приличная с виду дама, но почти беспробудная алкоголичка. Иногда мадам падала между вторым и третьим этажом, и тогда Люся Петрова, около двери которой чаше всего случалось несчастье, звонила сыну Андреевой, и тот, матерясь в три раза громче мамули, тащил стокилограммовое тело родительницы к домашнему очагу.
В девять начиналась иная напасть — над моей головой принимался прыгать через скакалочку бегемот. На самом деле в квартире номер двадцать девять проживала одинокая девица, которая перед сном делала зарядку. А еще у меня в соседях имелся мальчик Петя, будущий скрипач… В общем, сейчас я очень хорошо поняла злую тетку.
— Не сердитесь, — ласково сказала я, — совсем не хочу вас нервировать, но Вадим не открывает.
— Его нет, — ответила баба. — Убег часов в семь. Небось денег нарыл и гулять двинул. Лучше утром приходи.
— Когда?
Соседка Карякина задумчиво пошевелила пальцами левой руки.
— Ну.., около одиннадцати.
— Не уйдет?
— Куда ж ему торопиться?
— А на работу?
— Ой, не смеши! Кому такой нужен? Писатель, мля… — заржала тетка. — К одиннадцати как раз проспится, самое время бездельника застать. Рая.
— Какая Рая?
— Меня Раей зовут.
— Очень приятно, — раскланялась я.
— Даша.
— Зачем тебе урод? — залюбопытничала Раиса.
— Должок забрать хочу.
— Деньги?
— Именно так.
— Много?
— Ну.., достаточно.
— И не надейся, не отдаст, — хмыкнула Раиса. — Он и у нас вечно занимал, только ему давно давать перестали: ни одному человеку назад не принес, ханурик. А уж врун! Машке Коробкиной нахвастал, что книгу написал и что ее даже в издательство взяли. Манька, глупая, уши развесила и писателю целую тысячу дала. И че? Гавкнулись ее рублики.
Так что не ходи зря, ничего не получишь.
— Все равно завтра наведаюсь.
— Охота топтать ноги, так пожалуйста! — фыркнула Рая и захлопнула дверь."
"Я вздохнула, глянула на часы и побежала к машине.
* * *Дома в прихожей на вешалке теснилось много курток. Красная, с большим капюшоном принадлежит Маше, розовая с серебряной вышивкой Зайке, в черной, самого простого вида, ходит Аркадий. Так, похоже, почти все домашние на местах, нет только Дегтярева.
