Достойны ли мы отцов и дедов

Не ваша это роль.

— Вот ты как заговорил. А ты вообще кто такой, что б расспрашивать меня? И вообще как ты попал сюда в немецкой форме и раненный?

— Я офицер военной разведки. Большего знать вам не надо. Если меня здесь найдут, вас и вашу семью уничтожат. Поэтому завтра я попытаюсь уйти, чтоб на вас не навлекать лишнюю опасность. Немцы не пуганные, еще считают себя хозяевами вселенной, но скоро получат по зубам и начнут лютовать.

Она покачала головой, ухмыльнулась и сказала:

— Рано тебе еще, да и немцев в лесу много, тебя все ловят.

Единственное, что я ее попросил это вытащить из каблука миниатюрный радиомаяк, который включил в режим передачи сигнала опасности, и попросил его выкинуть в огород ее дома, чтоб наши потом нашли, хотя бы мои следы.

Так прошло еще пару дней. Я себя начал чувствовать намного лучше. Жаль, по дурости аптечку с лекарствами спрятал вместе с радиостанцией в лесу. Как-то все больше думал, чтоб к немцам не попало ничего высокотехнологичного, имеющего отношение к двадцать первому веку.

Но вскоре обостренным чувством опасности ощутил изменение обстановки, как-то странно заныло сердце и стало страшно. Появившаяся спасительница подтвердила мои опасения. Деревня была снова окружена немцами, и судя по описанию явно эссесовцами. Со всех домов они согнали детей, заперли их в большом амбаре и облили его бензином, поставив ультиматум, что жители деревни скрывают раненного и если его к полудню не выдадут, они сожгут всех детей. Взгляд моей спасительницы, был потухшим, и она избегала смотреть мне в глаза.

— Ольга Андреевна, я сам к ним выйду, дайте только привести себя в порядок, у меня есть еще полтора часа и хотелось бы умереть не оборванным, бородатым бродягой, а как положено русскому офицеру. Побрейте пожалуйста, а то левая рука все еще не работает.

Она кивнула и вышла. Пока было время, я закопал в пол глушитель и остальные вещи, которые могли бы навлечь лишние вопросы.

Через пол часа, побритый, с вычищенными сапогами четким шагом, но, слегка покачиваясь от слабости, направился в сторону урчания двигателей, криков и плача.

Выходя со двора, так чтоб никто не видел, где я прятался, обернувшись, увидел, как хозяйка меня перекрестила. Подавшись порыву, вернулся к ней, стал на колени:

В ее глазах стояли слезы. Она перекрестила несколько раз, беззвучно что-то зашептав.