Доверие

– Теперь шевели булками, – распоряжается Джейк.

Он забирается в пикап. После того, как мужчина уезжает, я медлю еще минуту, потом иду в амбар и выхватываю проклятую аптечку из шкафчика.

Калеб не хочет моей помощи. Не больше, чем я горю желанием ему помочь.

К тому же я по-прежнему ни капли не верю, что они с Ноем пытались меня защитить. Несмотря на это, если все сказанное Джейком – правда, даже хорошо, что они вмешались, вообще-то.

Но нет. Думаю, Терренс правильно подметил. Ван дер Берги – собственники. Окажись на его месте любой другой парень с их младшей кузиной, они бы все равно разозлились и затеяли драку.

Нехотя плетусь туда, где Калеб работает, останавливаюсь, не глядя ему в глаза, и протягиваю аптечку.

– У тебя кровотечение.

На миг уставившись на меня, он снова утирает кровь плечом и поднимает очередное полено.

Я открываю коробку, достаю оттуда «Неоспорин».

– Мазь предотвратит повторные повреждения, – говорю спокойно. – Используй ее.

Парень останавливается, нерешительно переводит взгляд с моего лица на тюбик в моей руке.

Расправив плечи, заставляю себя расслабиться. Не хочу сегодня ругаться.

– Сядь, – прошу его тихо. – Пожалуйста.

Он прищуривается, все так же не шевелясь.

Я указываю на пень и произношу почти шепотом:

– Пожалуйста, присядь.

Подождав несколько секунд и не сводя с меня глаз, Калеб… в конце концов садится.

Поставив аптечку на землю, я беру антибактериальные салфетки и, избегая зрительного контакта, подхожу к нему. Вытираю кровь с его лица, осторожно обрабатываю царапины, чувствуя при этом, как он следит за каждым моим движением.

Неотрывно наблюдает, когда я наклоняюсь, оттирая запекшиеся кровоподтеки, после чего выпрямляюсь и открываю мазь. Это совсем не похоже на ту ночь. Тогда Калеб желал меня, а сейчас как будто боится. Ожидает неверного шага.

– Постоянно увлажняй ссадины, чтобы не образовалась корка, так они быстрее заживут, – советую я, нанося лекарство на его челюсть. – Смазывай их время от времени, ладно?

Покрыв щедрым слоем рану по всей длине, я моргаю.

Запах земли, древесины и влажного воздуха ударяет в ноздри. Похоже, от него всегда так пахнет.

Он молчит, его грудь вздымается и опадает слишком размеренно, сдержанно, словно ему стоит огромных усилий сохранять спокойствие.

Пальцы Калеба сжаты в кулаки, руки лежат на коленях. Наши взгляды встречаются. Дрожь пробегает по телу. Мне нравится его страх.

Я назло подхожу еще ближе и наношу гораздо больше мази, чем требуется.