Его ладонь мягко ложится на мою поясницу, когда он начинает медленно кружить нас по площадке, и я чувствую взгляда Картера на своей спине."
"— Он не может отвести от тебя глаз, — шепчет Гарретт. — Я уверен, что сейчас он решает, какую из частей моего тела ему следует удалить первой, — когда я смеюсь, Гарретт широко улыбается и раскручивает меня, а затем снова притягивает к себе. — Ты следишь за командой?
— Конечно. Твой гол на матче с Вегасом во вторник? Идеальный.
Его лицо светится, грудь вздымается от гордости.
— Да? Шайба проскочила через всего лишь 5 малюсеньких сантиметра между игроками. А что насчет тебя? Картер говорил, ты тренируешь женскую волейбольную команду в своей школе.
— Он говорит обо мне?
— Когда он не ведет себя как нытик? Да, он все время о тебе говорит.
Я не могу представить себе Картера-нытика. Он все время такой жизнерадостный, харизматичный и шумный. На меня накатывает волна вины от того, что я сделала его другим.
— Да, — шепчет Гарретт, касаясь уголка моего рта, где я нахмурилась.
— Именно так он и выглядел. Вы двое созданы друг для друга.
— Я… я не… ты… моя волейбольная команда проиграла в полуфинале, и ты действительно думаешь, что мы созданы друг для друга? Он Картер Беккет, а я Оливия Паркер, я такая маленькая, а он такой высокий, так что мы вообще совместимы, у нас не совпадают части тела и все такое?
Гарретт наблюдает за мной, слегка улыбаясь как дурачок.
— Это была самая впечатляющая порция словесной рвоты, которую я когда-либо слышал.
Но мне нужно, чтобы ты собралась и включилась в игру. Ставлю сотку на то, что первым сдастся Картер, а не ты.
— Я боюсь, что ты сделал неправильную ставку.
— Я верю в тебя, Олли.
Это здорово, но, когда песня заканчивается, и он оставляет меня с моим пивом, становится все более ясно, что в себя я не верю. Я распускаюсь, разваливаюсь по швам, а я даже не поговорила с человеком, ответственным за мое состояние.
Со вздохом, что кажется мне бесконечным, я протираю рукой глаза и поворачиваюсь обратно к бару, чтобы приклеиться к табурету, прежде чем нанесу себе еще больший ущерб.
Конечно, по пути я сталкиваюсь с чем-то твердым, мой напиток выплескивается за край стакана, обливает мои пальцы и стекает на пол.
— Черт, мне так жаль. Я сегодня в полном беспорядке. Я не смотрела, куда иду. Я тебя… намочила… Боже, вот дерьмо, — эти последние три слова вырвались одним рывком.
Боже, вот дерьмо — это точно.
