— Боже, вот дерьмо, — хмыкает Картер, одна его рука в кармане, а другая держит хрустальный бокал, наполненный янтарной жидкостью. — Это что-то новенькое.
Мои ноги дрожат. Я не шучу. Мое тело сейчас действительно дрожит, и когда Картер протягивает руку и проводит пальцами по моей ключице, сметая локон с моего плеча, и позволяет ему проскользнуть сквозь пальцы, я зажмуриваю глаза.
Что, блять, сейчас происходит? Прошлой ночью я была в полном порядке и полностью контролировала себя, когда вошла в эту дверь.
Это из-за алкоголя? Это алкоголь. Картер точно не делает меня слабой. Он не… побеждает.
— Ты постриглась.
Я касаюсь головой бокала, за который хватаюсь обеими руками, как бы спрашивая, эти волосы?
— Сегодня.
— Сегодня?
— Да, я сделала это сегодня, — когда брови Картера вздрагивают, я понимаю, что совсем скоро закричу, как и вчера. Я трогаю горло, чувствуя, как оно дергается, когда я сглатываю, и пытаюсь ответить ему снова, на этот раз шепотом. — Я постриглась сегодня утром, — я показываю ножницы правой рукой и дважды щелкаю ими.
— Чик-чик.
О Боже. Картер, возможно, выигрывает.
— Хм, — он заправляет мои волосы за ухо, кончиком пальца касаясь моей сверкающей золотой заколки. Его глаза не отрываются от моих, когда он взбалтывает свой бокал и опрокидывает его в рот, позволяя ей заполнить его щеки, прежде чем она проскользнет в его горло. Он ставит пустой бокал на барную стойку, затем берет мое наполовину наполненное пиво и выпивает его тоже.
И он идет вперед.
Не идет. Он крадется. Он идет вперед, а я отступаю назад, пока не упираюсь в стену.
Его пальцы пробегают по моей талии, когда он нависает надо мной, и мое сердце ударяется о грудь в надежде, что Картер меня поцелует, но вместо этого его губы останавливаются у моего уха.
— Извините, мисс Паркер, — его дыхание теплое и пряное, со сладкими нотками ванили и карамели, скатывается по моей шее, и его взгляд падает на мои губы, когда они расходятся в трепетном вдохе.
Стена позади меня внезапно открывается, и я, спотыкаясь, ступаю в полную темноту.
Картер щелкает выключателем, освещая экстравагантную ванную комнату, в которую мы попали.
И тут он поворачивает замок.
Мое сердце замирает, как медленно глохнущая машина.
Его широкие руки хватают меня за бедра, и он разворачивает меня к раковине, упираясь ладонями в стойку. Я остро ощущаю, как полыхает моя открытая кожа от его прикосновения, как что-то давит мне на поясницу.
