Он мне нужен.
— Да, детка, — стонет он, ложась на спину. — Потрись о мой член. Используй меня, чтобы кончить. Бери, что хочешь.
Я в отчаянии прикусываю губу. — Чего я хочу, так это чтобы ты трахнул меня.
Его глаза сужаются, когда он смотрит на меня, и я знаю, что он думает об этом. Я чувствую его под собой — чувствую, какой он твердый и как его член умоляет об освобождении. В последней отчаянной попытке подтолкнуть его к краю, я смотрю на него, в моих глазах нет ничего, кроме чистого желания.
— Пожалуйста? — Я умоляю его.
— Мне это нужно. Мне нужно почувствовать тебя внутри себя.
— Лейкин, — предупреждает он.
Я закатываю глаза. — Я знаю, знаю. Я заслуживаю лучшего. Я слышала тебя. Но это не меняет того факта, что это именно то, чего я хочу. Так что, если ты не хочешь трахать меня, потому что ты действительно этого не хочешь, или потому что у тебя какой-то странный комплекс по поводу лишения меня девственности, это нормально. Я найду кого-нибудь другого, кто расколет мою вишенку, и тогда мы сможем вернуться к этому разговору.
Но если ты делаешь это только потому, что у тебя в голове есть какая-то идея, что я—"
"Мои слова обрываются, когда он целует меня… жестко. Его язык танцует с моим, когда он приподнимает меня и снова прижимается ко мне. И на этот раз, когда он начинает опускать меня на себя, он не останавливается.
Он не останавливается.
Он скользит в меня и целует, несмотря на боль.
И, черт возьми, это такая приятная боль.
Ощущение того, как его член растягивает меня, — это все, и когда он достигает дна, звуки, наполняющие грузовик, откровенно порнографичны.
— Ты такая чертовски тугая, — стонет он.
— Я ведь не делаю тебе больно, правда? — Спрашиваю я, чувствуя себя немного неуверенно.
Он усмехается, затаив дыхание. — Нет, детка. Ты само совершенство. Я собираюсь начать двигаться, хорошо?
Я киваю, и он использует свою хватку на моей талии, чтобы начать поднимать меня и опускать обратно. Первые несколько раз это причиняет такую же боль, как и в начале, но по мере того, как он ускоряет темп с каждым толчком, боль превращается в удовольствие.
— О Боже, — стону я, чувствуя себя так хорошо. Так полна им.
Он чувствует себя так же, откидывая голову на подголовник. — Вот и все. Именно так. Черт, Лейкин. Ты так хороша для меня.
Его слова разжигают что-то внутри меня, так же, как они это сделали в моей спальне. Моя единственная цель, моя единственная забота в мире — быть такой, какой он хочет, чтобы я была.
