— Я не причинил тебе боли, не так ли? — спрашивает он, снимая презерватив и протягивая мне мою одежду.
Я с улыбкой качаю головой. — Нет. Вовсе нет.
— Хорошо.
Он почти полностью одет, в то время как я все еще пытаюсь найти свои трусики. Когда он замечает это, то ухмыляется и поднимает их вверх.
— Ищешь это?
Я киваю, но, когда я приближаюсь, чтобы взять их, он забирает их и засовывает к себе в карман.
— Я оставлю их себе, — говорит он мне. — Одевайся.
Это и близко не должно быть так горячо, как есть. Но все же, даже когда я натягиваю джинсы и чувствую, как неудобно в них без нижнего белья, я не могу перестать думать об этом.
— Подожди. — Я прищуриваюсь, глядя на него. — Это не какой-то твой странный фетиш, не так ли? У тебя в комнате целый склад женских трусиков?
Он фыркает. — Я так рад, что ты считаешь меня таким развратником, Рочестер.
— Это не то, что я— Я закрываю рот и фыркаю.
Может быть, что у него в комоде целый ящик, заполненный памятками о девушках, которых он трахал? Конечно. Скажет ли он мне, если сделал это? Ни за что на свете.
Нет никакого способа ответить на этот вопрос, не заставив его выглядеть так, как он не хочет выглядеть."
"Если он скажет мне, что так и есть, это будет выглядеть так, будто я просто еще один номер. Еще один случайный трах.
И если он скажет мне, что это не так, он признает, что я значу для него больше, чем любая из женщин, с которыми он спал до меня.
По сути, это вопрос с подвохом. Ему не победить.
На полпути к моему дому мы слушаем радио, и моя рука высовывается из окна, ощущая легкий ветерок между пальцами.
Я пою вместе с музыкой, откидывая голову назад. Хейс смотрит на меня и улыбается, прежде чем положить руку мне на ногу.
Это такой маленький жест, и для кого-то другого он мог бы показаться незначительным, но из-за него у меня в животе порхают бабочки. Возможность того, что может произойти дальше, тяжелым грузом лежит на задворках моего сознания, но я отгоняю ее прочь. Я отказываюсь разрушать это чрезмерными размышлениями. Я могу побеспокоиться об этом позже.
Прямо сейчас я просто хочу наслаждаться этим.
Мы подъезжаем к моему дому десять минут спустя, и, к счастью, дома еще никого нет. Неизвестно, что сказал бы кто-нибудь из моей семьи, если бы увидел, как Хейс высаживает меня. Особенно Кэм.
Я расстегиваю ремень безопасности, но он не убирает руку с моего бедра.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спрашивает он, звуча искренне обеспокоенным этим.
Это мило, на самом деле. — Да, я в порядке.
