Я обещаю.
Удовлетворенный моим ответом, он бросает взгляд на дом, а затем наклоняется, чтобы поцеловать меня еще раз. Это не поцелуй жалости или обязательства, это просто… приятно. Он отстраняется и смотрит на меня с чем-то необъяснимым в глазах.
— Спокойной ночи, красавица.
Мое дыхание сбивается. — Спокойной ночи.
Выбираясь из грузовика, я собираюсь закрыть дверь, когда он останавливает меня.
— Лейкин?
— Да?
— Ты достаточно отвлекаешь на наших играх, — говорит он мне. — Если ты ожидаешь, что мы победим, я бы подумал о том, чтобы больше так не одеваться.
Моя улыбка становится шире, когда я смеюсь. — Поняла. В следующий раз я надену тренч.
Его глаза сужаются. — С одеждой под ним?
Я пожимаю плечами. — Посмотрим.
Его голова запрокидывается, и он стонет, когда я закрываю дверь и захожу внутрь. Он может наслаждаться представлением этого мысленного образа всю оставшуюся ночь. Тем временем я поднимаюсь прямо в свою комнату и переодеваюсь во что-нибудь более удобное.
С каждым своим движением я чувствую это.
То, как он растянул меня.
Боль, которую он оставил после себя.
Я падаю спиной на кровать и прикусываю губу. Возможно, это было не так, как я представляла себе потерю девственности, но я бы ничего не изменила.
Я лежу в постели, читаю книгу, но едва могу прочитать пару абзацев, как мои мысли начинают блуждать. Прошло несколько часов с тех пор, как Хейс высадил меня, и прошло всего около двадцати минут, прежде чем я начала беспокоиться.
Если судить по прошлому опыту, то именно тогда он переходит в режим отступления.
Когда он сожалеет обо всем, что только что произошло, и пишет мне, чтобы я знала, что это была ошибка.
Что он сожалеет.
Что это больше не повторится.
Я подумала о том, чтобы написать ему, но, как бы тяжело это ни было, я стараюсь воздержаться от этого сегодня вечером. Если он снова оставит меня без ответа, идеальный маленький пузырь, в котором я сейчас живу, лопнет, и мне придется иметь дело с болью от того, что он снова остынет.
Заставляя себя вернуться к чтению, мне, наконец, удается дочитать полторы страницы, когда звонит мой телефон.
Волнение и страх захлестывают меня, но они оба утихают, когда я вижу, что это всего лишь Мали.
Ладно, выкладывай. Насколько он большой?
Когда я отвечаю, из меня вырывается взрыв смеха.
Ты груба.
Через секунду я отправляю еще одно.
Не меньше восьми, может девяти дюймов. И толстый.
Ну, черт возьми, Уайлдер. Однако будь осторожна. Эта штука может разорвать твою дырку для члена.
