И прямо сейчас все, чего я хочу, это дать ему то, чего он хочет.
Я убираю его руки от себя и прижимаю их к его голове, когда начинаю подпрыгивать на его члене. Его пальцы переплетаются с моими, и его зубы впиваются в губу, когда он наблюдает, как я достигаю нашей общей цели.
— Мне нравится видеть тебя такой, — говорит он мне. — Видеть тебя в моей джерси, чувствовать, как твоя киска обхватывает мой член. Не могу дождаться, когда почувствую, как ты кончаешь на него.
Тихий стон срывается с моих губ, и он ухмыляется.
— Это то, чего ты хочешь, детка? Хочешь кончить прямо на мой член?
— Да, — выдыхаю я.
— Я хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо.
Он выгибается навстречу мне. — Так и есть. С тобой мне так чертовски хорошо.
Увеличивая скорость, я понимаю, что уже так близко. Это прямо здесь, готовое взорваться внутри меня, как бомба. Мне просто нужно, чтобы он был глубже.
Мне нужен каждый его дюйм глубоко в моей киске.
В ту секунду, когда я отпускаю его руки, он снова обхватывает меня за талию и притягивает к себе — сильно и грубо.
Я опускаю голову ему на плечо, начиная терять контроль. В этот момент больше ничего не существует. Есть только он и я, и то, как он трахает меня, одновременно притягивая к себе.
— Черт возьми, Лейкин, — стонет он. — Я собираюсь кончить. Мне нужно, чтобы ты кончила со мной.
Мои пальцы впиваются в его руки, и когда он протягивает руку между нами и начинает играть с моим клитором, я погружаюсь на глубину. Хейс поворачивает голову и целует меня, заглушая мои стоны, когда все мое тело сжимается и дрожит вокруг него.
— Да, — выдыхает он. — Черт возьми, да. Такая хорошая девочка для меня.
Он толкается еще несколько раз, растягивая мой оргазм, прежде чем последовать за мной прямо к краю. Его член пульсирует внутри меня, когда он выливает все, что у него есть, в презерватив.
Моя голова остается лежать у него на плече, пока мы вдвоем пытаемся восстановить дыхание. Все окна запотели, как в каком-нибудь фильме, и я улыбаюсь, когда поднимаю руку и кладу ее на стекло, скользя ею вниз, пока не добираюсь до двери.
Хейс усмехается, наблюдая за мной. — «Титаник», серьезно?
— Что? — возражаю я. — Это классика.
Он может вести себя так, будто я нелепа, но ухмылка на его лице говорит об обратном — как и круги, которые он бездумно рисует на моей спине.
Мы остаемся в таком положении еще несколько минут, пока не начинаем испытывать дискомфорт. Нежно поцеловав меня в макушку, он поднимает меня с себя и усаживает обратно на пассажирское сиденье.
