На мгновение у Вероники перехватило дыхание: за прошедшие тридцать лет, с тех пор, как она по настоянию мужа купила этот дом, он ничуть не изменился: его элегантные и благородные контуры четко вырисовывались на фоне летнего неба, в окружении прекрасных старых деревьев. Дом был сложен из камня, его окружало еще несколько построек, и вскоре стало ясно, что все они настоятельно требуют ремонта. Живые изгороди вокруг шато недавно кто-то подстриг, хотя разросшиеся кусты возле коттеджа сторожа наводили на мысли о волшебной сказке.
Все вышли из машин, и большой дружелюбный пес бросился к ним, виляя хвостом. Пожилой сторож с женой вышли из коттеджа, чтобы поприветствовать гостей. С виду супруги были настолько дряхлыми, что с трудом верилось, что они еще способны присматривать за домом, но старик оказался довольно бойким.
Вероника по-французски объяснила сторожу, кто они такие и зачем приехали, сказала, что это дети месье Паркера и что они хотят осмотреть дом. Сторож ответил, что ждал их: адвокат месье Паркера предупредил его заблаговременно письмом.
Веронику сторож не узнал и не мог узнать: его наняли уже после того, как она перестала бывать в шато.
Сторож достал ключи, старинную связку на огромном кольце, и принялся отпирать массивную дверь, чтобы впустить гостей в дом. Вероника засмотрелась на стоящую поодаль конюшню, где когда-то держала верховых лошадей для дочерей. Сама Вероника, как и Пол, была хорошей наездницей и с удовольствием совершала верховые прогулки по окрестным полям и лесам.
Дверь скрипнула совсем как в фильме ужасов, старик распахнул ее пошире и сообщил Элизабет и Веронике, что его жена наводит порядок в доме раз в неделю – впрочем, Вероника этому не поверила, сразу же заметив во всех углах паутину, однако промолчала.
На полу в холле была расстелена длинная обюссонская дорожка. Услышав подозрительный шум, Джульетта пригнулась и вскрикнула.
– Ах, черт! Здесь что, летучие мыши? – спросила она у матери. Остальные засмеялись.
– Вполне возможно, – ответила Вероника, – но днем летучие мыши спят.
Джульетта состроила гримасу ужаса, направляясь за сторожем в огромную гостиную. Вся мебель, накрытая чехлами, была на месте, шторы остались прежними, хоть и сильно выцвели. Два прекрасных обюссонских ковра хранились скатанными в рулоны, камин поражал размерами. Дом все еще был полностью обставлен. Сторож открыл ставни, и в комнату заглянуло солнце. Вероника убедилась, что она все еще великолепна, и вспомнила, как ее дочери играли здесь в детстве.
