На каждом шагу на этой улице попадались магазины, рестораны и галереи, среди прохожих было немало стильно и смело одетых людей, и в целом старое и новое образовывало причудливую смесь.
– Как я рад, что ты приехала! – Эйдан сиял, гордясь своей красивой спутницей. Он не сводил с нее глаз, не замечал ничего вокруг. Галерея поразила Веронику еще больше, чем отель: залы были просторными, полы – бетонными, потолки – высокими, с крашеными балками, стены – гладкими и голыми, и освещение прекрасно оттеняло снимки. За столом у входа в галерею сидела девушка, трое молодых людей развешивали фотографии по указаниям Эйдана.
Две стены уже покрывали снимки, впечатляющие и тревожные. При знакомстве с Вероникой Эйдан сказал только, что он снимает трагедии и пороки этого мира. Его работы намертво врезались в память, это был проницательный и горестный взгляд на жизнь: жестоко избитый человек, проститутки и наркоманы, бродяги и дети, при виде которых сердце разрывалось от боли. Страдающие люди, в глазах которых отразилась вся скорбь этого мира.
– Обычно все мы спешим отвести взгляд от таких сцен, – объяснил Эйдан, пока она разглядывала фотографии. – А я хочу, чтобы люди видели их. Нельзя убегать от жизни только потому, что она безобразна или трагична."
"Этот жесткий взгляд на мир ошеломлял сильнее работ Дианы Арбус или Нан Голдин, которые тоже снимали уродства и наркоманов. Позиция Эйдана была еще проще и грубее, его снимки тревожили сильнее. В них чувствуется красота страдания, думала Вероника, неотрывно глядя на фотографии.
Интересно, для скольких из них найдутся покупатели? Фотографии были не из тех, какие хочется видеть, просыпаясь по утрам, тем не менее эти социальные заявления имели право на существование, и Эйдан проявил смелость, выразив свои взгляды. Он не отворачивался ни от содержимого сточной канавы, ни от сцены в гетто, а при виде его снимка, на котором ребенок в Индии рыдал возле трупа матери, у Вероники навернулись слезы. Он бил наотмашь, был отражением личности самого Эйдана, защитника нищих и угнетенных, голосом тех, к кому не принято прислушиваться.
Глядя на его фотографии, было легко понять, почему он так презирает людей, у которых есть деньги и которым слишком легко живется. Вероника считала, что места в мире хватит всем. Эйдан же придерживался крайних взглядов на общество и политику, и они отчетливо прослеживались в его работах.
– Они прекрасны, – восхищенно выговорила Вероника, и он ощутил блаженный трепет.
