– Я горжусь тем, что ты со мной, – негромко произнес Эйдан. – Остальное неважно. Если бы я хотел быть с девчонкой, у которой на груди вытатуирован гриф, вокруг шеи – змея, лицо попорчено пирсингом, а на футболке дыры, я познакомился бы с ней. Здесь таких полно. А ты – единственная.
Он улыбнулся ей, она поняла, что он не шутит, и вздохнула с облегчением. И призналась, что вначале чувствовала себя не в своей тарелке, а потом немного забылась и успокоилась, разговорилась с людьми, нашла интересных собеседников.
Посетители на выставку собрались отовсюду, но все говорили по-английски."
"Следующие два дня они осматривали Берлин: побывали в Музее фотографии, одном из Государственных музеев Берлина, а также в Музее современного искусства, размещенном в бывшем здании Гамбургского вокзала, катались по городу на машине, побывали в Ботаническом саду, долго разглядывали витрины на Курфюрстендамм. По настоянию Вероники они отправились в Еврейский музей с Башней Холокоста, почтить память погибших евреев.
Смотреть на снимки и экспонаты и слушать экскурсовода было очень тяжело. На обоих музей произвел глубокое впечатление, и когда они снова вышли на солнечную улицу, оба долго молчали. Тягостные впечатления оказались стойкими, Вероника понимала, что увиденное забудет нескоро. Следующие два часа, гуляя по городу, они говорили о музее, потом вернулись в отель и легли отдохнуть перед ужином. Несколько дней с момента прибытия Вероники в Берлин выдались насыщенными, и она радовалась каждой минуте.
Неожиданно у нее началась намного более интересная жизнь, чем в предыдущие годы.
Она думала об этом, лежа в постели. Эйдан дремал. Внезапно зазвонил телефон Вероники: это была Тимми.
Вероника ответила шепотом, не желая разбудить Эйдана.
– Ты где? – спросила Тимми. – В кино? Почему ты шепчешь?
– Я не одна, – объяснила Вероника, осознав, что ей все чаще приходится утаивать правду от дочерей.
Но объяснить присутствие Эйдана, особенно в ее постели, было немыслимо. У Вероники вдруг появилась тайная жизнь – впервые за все время. Раньше ничего подобного с ней не случалось. – А в чем дело?
Голос Тимми звучал особенно серьезно и напряженно, как будто она хотела сообщить о чьей-то смерти. Вероника сразу заметила это, хорошо зная своих детей.
– Сегодня мы получили письмо – точно такое же придет и тебе. Берти подает на нас в суд.
