Когда-то и у меня была насыщенная жизнь, а теперь я работаю по восемьдесят-девяносто часов в неделю. Зато некогда маяться дурью.
– Звучит жестоко, – сочувственно откликнулся он.
– Бездомным тоже не позавидуешь.
И она рассказала ему о том, что решила открыть приют на деньги, завещанные ей отцом, и уже присмотрела дом в Вест-Сайде.
– Я хочу помочь в первую очередь женщинам и девушкам, – неуверенно продолжала она, – но точно пока не решила… Просто им не выжить на улицах. Это слишком тяжело физически.
Кое-кого из мужчин мне удается вытащить, но я каждый день вижу, что такие попытки с женщинами чаще всего не проходят.
Он кивнул. У нее было доброе сердце, хоть она и окружила его колючей проволокой. Брайан с удивлением отметил, что, несмотря на все трения, Тимми ему нравится.
Они отлично поужинали, Тимми понемногу расслабилась, разговор зашел о живописи, музыке, обо всем, чем им нравилось заниматься, когда находилось свободное время. По-видимому, Брайан был таким же трудягой, как и она.
После нескольких бокалов вина он признался, что год назад расстался с подругой. Они прожили вместе пять лет.
– Почему так получилось? – спросила Тимми.
– Она вышла замуж за моего лучшего друга и однокашника. По-видимому, с ним ей было веселее, чем со мной, он не посвящал работе все свое время. Он мануальный терапевт бейсбольной команды «Нью-Йорк Метс». Несколько раз он доставал мне контрамарки, а я отдавал их своей девушке. Так все и вышло. У каждого своя беда.
Теперь я снова один, но это даже к лучшему. На свидания у меня нет времени.
– И у меня тоже, – решительно заявила Тимми, а потом не выдержала и призналась: – Два года назад я расторгла помолвку. Он изменял мне, а предыдущий мой парень изменял с моей лучшей подругой. И я поняла, что с меня хватит. Два страйка – и все, фиаско.
– Ну нет! – возразил он с добродушной улыбкой. – Надо просто разогнать прежнюю команду и набрать новую. Порой достаточно только сменить команду вместо того, чтобы бросать игру.
Все мы ошибаемся, – он улыбнулся ей и вдруг заметил, какая она симпатичная, когда не сердится. Он мог бы назвать ее красивой, если бы не познакомился с ее матерью – вот она показалась ему настоящей красавицей и к тому же очень милой. С трудом верилось, что Тимми ее дочь. Впрочем, говорить об этом Тимми он не собирался."
"– Я уже два года ни с кем не встречалась, – призналась Тимми. – И как-то не тянет.
