– Хорошо, я подготовлюсь. Значит, завтра в десять?
– Прекрасно. А потом мы пообедаем. Согласны?
– Да, – от волнения у нее перехватывало дыхание. Ей не верилось, что она действительно согласилась писать портрет Николая. А если она уже утратила все прежние навыки?
Она поспешила в салон художественных принадлежностей, купила масляные краски, приблизительно подходящий по размеру холст, мольберт, скипидар и кисти – атрибуты давно заброшенного ею ремесла. Нервничая и чувствуя себя неловко и глупо, она собрала покупки, отнесла их домой, разложила в кухне, освещение в которой сочла наиболее подходящим, и притащила туда же удобное кресло для Николая.
Тем вечером она не сказала Эйдану о предстоящем сеансе ни слова, потому что тогда пришлось бы объяснять, что она согласилась писать портрет Николая. Но возбуждение чувствовалось в ее голосе, и Эйдан заметил это.
– Ты что-то затеяла, я точно знаю, – добродушно упрекнул он, с облегчением думая, что отъезд дочерей из города не стал для Вероники тяжелым ударом.
Она не знала, когда вновь увидится с Джульеттой или Джой, а Тимми, как уже понял Эйдан, не проявляла особой заботы о матери. Эйдану не нравилось, что Вероника подолгу остается совсем одна, когда она не с ним.
– Да так, просто решила опробовать кисти и краски, – отозвалась она. – Накупила их сегодня утром.
– Давно пора. Берись за дело, – он был занят подготовкой к следующей выставке, которая отнимала у него все время.
Вероника последовала совету, слегка смущенная тем, что не сказала Эйдану всей правды.
Николай прибыл на следующее утро ровно в десять. Здороваясь, он по-медвежьи обнял ее, она сварила ему кофе и усадила на приготовленное кресло в кухне. Наброски она сделала так легко, что не поверила своим глазам, потом взялась за фотографии и видео, попросив Николая двигаться свободно и стараясь разглядеть его лицо во всех ракурсах, чтобы выбрать наиболее выгодный. Они сошлись во мнении, что на портрете он должен быть изображен в три четверти, он одобрил предложенный размер холста и сказал, что именно его он и имел в виду.
К удивлению Вероники, от ее недавней нервозности не осталось и следа, как только она погрузилась в работу. Она успела поработать над подмалевком и набросала несколько эскизов в блокноте, которые показала Николаю, когда они решили сделать перерыв.
– Очень хорошо, – оценил он и одобрительно кивнул, а потом сообщил, что заказал столик в «Ла Гренуй» – одном из самых элегантных ресторанов Нью-Йорка.
