Наверное, это всего лишь вывих или растяжение.
Пытаясь приглушить тошноту, она задремала, но вскоре подошедший врач разбудил ее, спросил, что случилось, и приступил к осмотру. Ей сделали рентген левой стороны тела, врач изучил снимки и сообщил ей печальные вести.
– Ну что ж, могло быть и хуже, – философски начал он. – Он мог отбросить вас на проезжую часть, и тогда на вас наехала бы машина. Или вы могли удариться головой о бордюр. У вас сломана щиколотка и запястье. Думаю, мы обойдемся без штифтов. Оба перелома чистые, без осколков.
Некоторое время мы подержим вас на вытяжке и наложим гипс. Недель через пять все будет в порядке. Вы живете одна?
Вероника кивнула, от шока и боли смутно сознавая, что происходит.
– В таком случае мы оставим вас на пару дней в больнице. Передвигаться вам придется с помощью костылей, а с переломом запястья это будет затруднительно.
Руку она сломала, с силой ударившись о тротуар, но поскольку была правшой, то рассчитывала как-нибудь справиться и, может быть, даже продолжить рисовать.
Вскоре ее отвезли в ортопедическую операционную, поставили капельницу, от которой она уснула и проснулась уже в послеоперационной палате. Медсестра в голубой робе звала ее по имени и предлагала лед.
– Как вы себя чувствуете? – спросила медсестра.
– У меня слабость, – ответила Вероника и хотела уснуть, но ее снова разбудили. Медсестра объяснила, что даст ей обезболивающее, когда она немного придет в себя, а потом ее отправят в обычную палату. В приемной «Скорой» Вероника назвала сестрам номер своей страховки, и ей пообещали отдельную палату.
"
"В эту палату ее и привезли два часа спустя, затем дали обезболивающее, и Вероника затихла, чувствуя себя все так же глупо и не вполне понимая, что произошло. Она убеждала себя, что в случившемся виновата сама, как в тот раз, когда она чуть не попала под «Феррари» в Риме, но в глубине души знала, что теперь все произошло иначе. У нее не осталось выбора: велосипед сбил ее прежде, чем она успела его заметить.
Ей хотелось закончить портрет Николая, а не валяться в больнице, мучаясь от боли. Полностью прийти в себя она сумела лишь к восьми часам вечера, запястье и щиколотка адски ныли, но просить обезболивающее ей не хотелось. Наконец она решила позвонить Тимми и сообщить ей о случившемся. Ее телефонный звонок сразу же переключился на голосовую почту, а это обычно означало, что Тимми занята. Вероника передумала оставлять дочери сообщение о том, что она в больнице.
