Заполучить много денег она не стремилась и не нуждалась в них, поэтому отцовское наследство сочла невероятно щедрым. Улыбаясь сквозь слезы, она переглянулась с сестрами и пожала руку Тимми, сидящей рядом. Джульетта ничуть не завидовала старшей сестре, которая получила больше: достанься эта сумма ей, Джульетте, она не знала бы, как распорядиться ею. А если Тимми откроет приют для бездомных, пусть даже небольшой, расходов у нее будет гораздо больше, чем на модернизацию булочной и зарплату наемным работникам, чтобы время от времени устраивать себе отдых.
Отец верно рассчитал, сообразил, каковы их потребности, как и сказал Арнольд. Видимо, он тщательно обдумал каждое свое решение."
"– «Я знаю, что мать не одобряет актерскую карьеру моей прекрасной дочери Джой, – продолжал Арнольд, – но я уверен, что у нее на самом деле есть талант, поэтому хотел бы стать ангелом, который поможет ей исполнить заветную мечту.
Мое наследство Джой предназначено для того, чтобы она наняла хорошего менеджера, если повезет – лучшего в Лос-Анджелесе, и сдвинула свою карьеру с мертвой точки, а это наверняка привлечет внимание первоклассного агента. Я оставляю ей столько денег, что хватит на уроки актерского мастерства у лучшего преподавателя в Лос-Анджелесе, а также на то, чтобы безбедно жить два года, поэтому Джой может бросить работу официантки, всецело сосредоточиться на своих ролях и наконец добиться успеха, которого заслуживает».
Вместе с Арнольдом Пол подсчитал, какая сумма позволит Джой испробовать пути, прежде закрытые для нее из-за недостатка денег и избавит ее от необходимости подрабатывать официанткой, поскольку Вероника не желала финансировать карьеру, которую не одобряла. Слушая Арнольда, Джой просияла, потом виновато взглянула на мать и с облегчением увидела, что она тоже улыбается.
Улыбки расцвели на лицах всех сестер. Джой уже поняла: отец оставил ей более чем достаточно, чтобы заметно продвинуться в профессиональном отношении. Именно об этом она и мечтала, и не желала ничего другого.
К тому времени Берти уже ерзал на своем стуле и явно терял остатки терпения. Ему надоело слушать о сестрах и чужих мечтах. Он ждал, когда дело дойдет до его части наследства.
