Лицо Берти побагровело. Он слушал внимательно и успел произвести подсчеты. Владелицами шато стали только дочери Пола, Берти не досталось собственной доли, остаток средств отошел внебрачной дочери Софи, значит, самому Берти не причиталось ничего."
"– «Далее о моем сыне Бертране, – продолжал Арнольд. – Я финансировал десятки его предприятий, и все они оказались провальными – ввиду отсутствия здравой оценки, опыта и продуманных бизнес-планов. Его мачеха помогала ему гораздо усерднее, чем я, особенно когда он был моложе, но без малейшего успеха за все пятнадцать лет.
По-моему, Берти, ты имел гораздо больше преимуществ, чем твои сестры, и больше денег, чем они, когда я ушел из семьи – с тех пор и до настоящего момента я не давал им ни цента. По моим оценкам, ты уже получил более чем приличную долю моего состояния и состояния твоей мачехи, и боюсь, что если бы я оставил тебе что-нибудь еще, это наследство было бы растрачено так же бездарно, как и все остальное. Этот урок наверняка покажется тебе жестоким, сынок, но я люблю тебя и хочу, чтобы ты работал, зарабатывал на жизнь честным трудом, усвоил то, чему мы с Вероникой безуспешно пытались научить тебя.
Тебе придется самостоятельно строить карьеру и сколачивать состояние – без помощи со стороны и обходных путей, только так ты добьешься того, к чему стремишься. Это единственный путь, который имеет значение для тебя. Надеюсь, ты будешь стараться лучше и действовать мудрее в будущем, проявляя трезвость суждений. Я оказывал тебе всю возможную помощь при жизни.
Теперь же я надеюсь, что ты справишься сам. Это решение ты наверняка сочтешь слишком жестким, но поверь мне, сынок: я люблю тебя».
Арнольд закончил чтение, и Берти вскочил со своего места с перекошенным от ярости лицом, уставившись на Веронику и ее дочерей.
– Сволочи! Все вы! Выманили у него все – целовали ему задницу, навещали, чтобы нажаловаться, наговаривали на меня! И ты тоже! – он злобно продолжал, повернувшись к Веронике. – Это ты виновата, святоша, – ты со своими идеями насчет работы, ты заставляешь всех пресмыкаться перед тобой ради денег, а сама притворяешься нищей – это ты уговорила его оставить меня ни с чем, лишь бы остальным досталось все!
Все понимали, что в сказанном Берти нет ни слова правды.
Они никогда не жаловались отцу и ничего от него не ждали. Веронике и в голову не приходило притворяться нищей или вынуждать своих детей унижаться перед ней ради денег. Она просто хотела, чтобы они работали честно и зарабатывали себе на жизнь.
