Марина опять промолчала. Она еще прекрасно помнила, как близнецы решали ее судьбу в том случае, если она не понравится лорду Грею. А еще та домоправительница. Сиянца, кажется? Если бы не доктор Холмквист, она бы уже умерла от воспаления легких.
Жером не терял своего неуместно хорошего настроения и продолжал оживлённо болтать:
— Лиэль, вы ездите верхом? Наша матушка обожала верховые прогулки!
— Я ни разу не сидела в седле, — призналась девушка, делая глоток из кубка.
Она думала, что там будет вода или морс, но в бокале оказалось вино, сладкое и очень крепкое, заставившее её на мгновение задержать дыхание от неожиданности. — А лошадей видела только на картинке, — добавила она, видя изумление на лице близнеца.
Граф же сохранил свою каменную невозмутимость, только уголок рта слегка дернулся, словно он видел потуги братца заинтересовать его девушкой и посмеивался над ними.
Жером справился с удивлением и продолжил заливаться соловьем:
— Тогда вы, должно быть, увлекаетесь рукоделием?
— Никогда не держала в руках иголку, — призналась девушка, вглядываясь в зал.
— Разве что как-то пришивала пуговицу…
У нее создалось впечатление, что все присутствующие за столом и в зале внимательно прислушиваются к разговору.
— Чем же вы тогда занимались в своем мире?
— Работала, — невесело усмехнулась Марина. — Зарабатывала деньги на пропитание и одежду.
— Да? — в разговор вмешался Дилан, неслышно занявший свое место по другую сторону от брата. — Кем же вы могли работать? Вы слабы и хрупки, на ваших руках нет мозолей, и даже иглу вы в руках не держали.
Тут уж Марина рассердилась. Мало того, что ее похитили, запугали, заставили есть совершенно несъедобную несоленую еду, так еще и насмехаются над нею!
Она побледнела и произнесла ледяным тоном, чеканя каждое слово:
— Я работала младшим бухгалтером, — решительно ответила она.
— В мои обязанности входил расчет зарплаты и налогов на триста человек постоянного персонала. Думаю, даже вы, лорд Дилан, не сможете сделать это моментально и без ошибок, потому что в этом деле нужна не сила мышц, а сила разума, — и девушка демонстративно потерла плечи, на которых остались синяки от жестких пальцев похитителя.
