Тимофей никогда не был храбрецом, и он обязательно убежал бы, бросив здесь всё, но тут, на этом самом берегу был его единственный, по-настоящему близкий ему в этом мире человек.
– Хэк! – штык ударил резко вверх из низкого приседа, прикрывая собой раненого. Лезвие сабли проскрежетало о его сталь и ушло вбок. Горец, как видно, не ожидал нападения и, ошеломлённый, отпрыгнул назад.
Тимофей подскочил к Лёньке и полностью закрыл его собой.
Горец оскалился и, чуть подшагнув, нанёс несколько коротких, резких ударов саблей.
Умудрившись как-то их отбить, Тимоха и сам, как совсем недавно его учили в депо, сделал пару коротких ружейных выпадов. Его счастье, что длина пехотной фузеи с надетым на неё штыком позволяла держать противника на приличном расстоянии. Неизвестно, чем бы вообще закончился этот поединок, но раздались гортанные крики, и фигуры в чёрном, подхватив пару своих трупов и ружья убитых солдат, бросились бегом в кусты. Противник Тимофея оскалился, что-то пробормотал, хлестнул напоследок саблей и, развернувшись, кинулся следом за своими.
Бам! – грохнул выстрел, и, не добежав несколько шагов до зарослей, раскинув руки, он рухнул на землю. Двое выскочили из кустов, подхватили его тело и вместе с ним скрылись обратно.
Топоча сапогами, к Тимке подбежал седоусый ефрейтор.
– Утащили всё же, заразы! – проговорил он с досадой. – Видишь, какие удалые?! Даже своих погибших не бросают. Кавкааз!
Послышались крики, и на обрыв выскочили солдаты с ружьями наперевес.
– Молодец, паря, – похвалил рекрута ветеран.
– Не спасовал, штыком прикрыл товарища. А чего же не стрелял-то? – показал он на взведённый ружейный курок.
Кровь ударила в лицо Тимофею. Действительно, оружие ведь было заряжено и готово к бою, а у него всё от этого страха в голове помутилось!
– Виноват, – пробормотал он, опуская глаза. – Я как-то это, я даже и не знаю…
– В первом бою завсегда так, – успокоил его ефрейтор. – Никогда головой не думается. Однако же не сбежал ведь в испуге, оружие не дал врагу захватить, опять же раненого спас и в бой вступил.
Вот так и доложу их благородию. Ребятки, туды, вон в эти кусты они бросились! – крикнул он стоящим на обрыве солдатам. – Ежели вдоль реки пробежать, то, может, и настигнете злодеев! Им же ещё через реку переправляться на свой берег надо!
– Тише, тише несите, да не трясите вы его так! – покрикивал лекарь пехотинцев. – У него порез глубокий, сейчас шить буду. Нечего рану бередить. Вон к этому костру его кладите.
