Мимо приведённых только вчера с гарнизонного плаца рекрутов в серых мундирах и взвода Гончарова проходили ровные ряды драгун-кавалеристов.
– Скоро и мы вот так же в горы, – вздохнув, проговорил Антип. – Говорят, месяц нам только остался. А октябрьская дорога туда ох какая непростая, этим ребяткам-то чуток полегче нашего будет.
– Разговорчики! – прикрикнул стоящий с правого фланга унтер. – Рты свои закрыли, балаболы, проводы как-никак идут!
– Сабля легкокавалерийская, образца одна тысяча семьсот девяносто восьмого года, с одним широким долом, в ножнах и с темляком, – оружейный каптенармус подал Тимофею отдельно ножны и сам клинок.
– Наточить её нужно, тупая она совсем. К младшему унтер-офицеру Степанову Илье Прокопьевичу обратись, он тебе за гривенник её так выправит, что лезвие острее бритвы станет, а заодно и штык к ружью подточит. Не пожадничай, мой тебе добрый совет, Гончаров. У тебя сабельные ножны деревянные, обтянутые сверху кожей, в них заточка долго сохраняется, в отличие от щегольских железных.
Да и легче ведь такие, чего же на себе зазря тяжести таскать? В этом нам, конечно, сильно повезло, только лишь полки Кавказской инспекции нонче при саблях остались, все же остальные драгуны при палашах. А палаш что? Палаш – это, считай, всё тот же меч, только лишь слегка облегчённый. А ведь всё одно, как бы ни уменьшали его вес, а он гораздо тяжелее любой сабли будет. Да и удобства в нём такого нет при рубке. Ну да при Павле Петровиче, однако же, всех на эти палаши окромя четырёх полков перевели.
Так, ладно, идём дальше. Ружьё драгунское образца одна тысяча семьсот семьдесят пятого года, сейчас его драгунским мушкетом велено называть. Оно со штыком, с чехлом под него и ремнём. Проверяй давай. Гляди, чтобы курок бил по огниву хорошо, ежели он у тебя резко ударяет, значится, и подогнивная пружина в замке исправна.
Тимофей осмотрел ствол, проверил винт курка, взвёл его и нажал на спуск. При ударе кремня об огниво сверкнули искры, и он удовлетворённо кивнул:
– Всё исправно.
"
"– А как же неисправно, у меня всегда тут всё в полном порядке, – усмехнулся каптенармус. – Чай, уже последний, двадцать пятый год выслуги нонче идёт. Совсем скоро в отставку на заслуженный отдых. Да, вот так вот, паря. Службу знаем! Когда-то и сам я на лошадях в атаку скакал и сабелькой турку с польской курвой рубил. Так, а это тебе ещё два десятка кремней про запас. На-ка вот в холстинку их заверни.
