Научимся правильной фланкировке, то есть ведению огня с седла по наступающему или обороняющемуся неприятелю из своих ружей. Освоим приёмы ближнего боя, включающие в себя как рубку саблей, так и стрельбу из пистолей. А сейчас будет команда для всех. Взвод, к развёртыванию для атаки в две шеренги товьсь! Трубач, подавайте сигнал! Марш!
И над степью разнёсся громкий трубный звук.
– Сабли наголо! Дирекция прямо! Взвод, шагоом марш!
– Рыысью, марш!
– Галопоом, марш, марш!
Каждая команда подпоручика сопровождалась своим особым трубным сигналом, большая часть из которых уже была выучена драгунами.
Тимофей скакал, как и положено, в первой шеренге, угрожающе вытянув вперёд саблю. Полог вальтрапа откинут на седло, ольстреди обнажены, и из них высовываются рукояти пистолей.
– В карьер! – донёсся трубный сигнал, и он дал шенкелей Чайке.
Глава 5. Дарьяльское ущелье
Тимофей принёс охапку сена и положил его в ясли-кормушку. Небольшое, выдолбленное из дерева корытце протёр насухо и засыпал в него дроблёный ячмень вместе с измельченной соломой.
– …Ваше благородие, так рано ведь ещё их от нас отправлять, – донёсся до него голос вахмистра. – Ещё бы хоть пару недель обучения, и в ноябре как раз бы пошли? Ну ведь сырые они ещё, словно бы кутята."
"– Да знаю я, – послышался голос подпоручика. – Думаешь, я сам, что ли, этого не вижу, Мокеевич? Приказ вчера из Тифлиса пришёл, от их светлости князя Цицианова, об срочном откомандировании всех заканчивающих военное обучение новобранцев к своим подразделениям.
Туда же и ещё два полка самым ускоренным маршем гонят: Севастопольский мушкетёрский и Пятнадцатый егерский. Похоже, что-то серьёзное в горах намечается. Не иначе как на Гянджу все наши закавказские войска скоро двинут. Вроде как в июле собирались, да вот набег лезгин на Карталинию задержал.
– Ну, тогда я, Павел Семёнович, тоже с молодыми буду отпрашиваться, – пробасил вахмистр. – Извиняйте, устал уже в запасном эскадроне за няньку быть. Да и поставили ведь сюда на короткое время, а вот уже и не заметил, как цельный год тут пролетел.
– Я и сам с прошением о переводе в строевой обратился, – опять донёсся голос подпоручика. – Хочется уже самого настоящего дела, а Гянджа – самое то для этого. Крепость, говорят, очень грозная. Джават-хан – воитель отважный, и войско у него сильное. Непременно с нами он захочет драться, а ведь за его спиной ещё и клинки персов маячат. Ох и непростое время, Мокеевич, нынче на Кавказе наступает.
